Американки в Красной России. В погоне за советской мечтой

Иудейская традиция связывать мессианство и каббалистическое понятие тиккун олам (исправление мира) с интернациональными идеями получила мощнейший толчок в России конца XIX века, когда движение Хаскалы (еврейское просвещение) втянуло тысячи евреев в революционные движения. И многие евреи-социалисты поверили, что большевистский переворот положит конец гонениям на российских евреев. Однако боялись они и того, что гуманитарный кризис, который неизбежно последует за революцией, может помешать исполнению всех обещаний революции[77 - Frankel J.

Prophecy and Politics: Socialism, Nationalism, and the Russian Jews, 1862–1917. Cambridge, 1981.].

Этот кризис породил моральный императив накормить, одеть и вылечить русских детей: ведь если дать им шанс расцвести при новом режиме, эти истощенные, хилые дети со временем могут превратиться в новых людей – спасенных не только американскими продуктами и лекарствами, но и социализмом. Суммарное действие войны, экономической блокады и голода было таково, что возникло приемлемое оправдание для решения американок, представительниц среднего класса, развернуть деятельность на территории, где в иных обстоятельствах их присутствие было бы сочтено неподобающим.

Они бросились спасать русских детей – но многие из этих женщин, сознательно или нет, надеялись обрести спасение и для самих себя.

ГЛАВА 1

Мечты в красном[78 - Название этой главы – аллюзия на название картины Василия Кандинского «Маленькая мечта в красном» (1925).

 – Примеч. пер.]

РЕФОРМАТОРЫ, БУНТАРИ И «БАБУШКА»-РЕВОЛЮЦИОНЕРКА

Летом 1905 года Анна Струнская, «молодая социалистка из Сан-Франциско» (и эмигрантка из России), метко сформулировала мысль о привлекательности русских революционерок в глазах девушек вроде нее самой:

Значит, эта женщина, не имевшая в чужих глазах одобрения, решилась шагнуть к славе; она, чужая вещь, поклялась в душе, что станет свободной; она, когда-то невежественная и беспомощная, разве только мать и жена, разве только сестра и помощница, настояла на своем праве учиться, впитывать культуру, искать свое счастье в счастье других, дорастать до человеческого достоинства… Она стояла на серой заре свободы – сознающая себя личность, одновременно и воительница, и жрица[79 - Strunsky A.

Woman and the Russian Revolutionary Movement // California Woman’s Magazine. 1905. Vol. 5. № 12. P. 1–2.