Феодал: Боярин. Усобица. Разбойник

Быстро нагонят степняки русское воинство, и тогда охотники превратятся в дичь, которую будут гнать, пока не затравят.

* * *

Отрядив дюжину воинов разобраться с пастухами, напряженно все вслушивались в ночную тишину. Когда воины вернулись, устранив безмятежно спящих пастухов, Андрей вздохнул с облегчением.

Чуть рассвело, атаковали кочевье. До стойбища чуть меньше версты, ближе подойти опасались быть замеченными. Коней пустили рысью, и метров за четыреста до табора перешли на галоп. Копыта лошадей предусмотрительно обвязаны тряпками, предосторожность не лишняя.

Андрей натянул каменное кольцо на палец, достал лук из налуча и, уже привычным движением проверив оперение, наложил стрелу, делая глубокий вдох, натянул тетиву до уха, плавно отпустил, тетива громко щелкнула о медную пластину на левой руке. Стрела с легким шелестом ушла ввысь. Рядом боярин Маслов посылал стрелы со скоростью пулемета. Расстояние стремительно сокращалось, вот и холопы взялись за луки. Рой стрел смертоносным дождем пролился на лагерь степняков.

Из невысоких шатров выбегали заспанные татары в накинутых наспех ярких халатах, еще толком ничего не поняв, они первым делом спешили к лошадям, стоявшим у коновязей, и падали, сраженные стрелами. Андрей кидал стрелы не в людей, его целью были лошади. Жалко, конечно, лошадок, да и глупо портить добро, которое он считал уже своим, но резанец был неумолим, лошадей татарских бить в первую голову. С боярином Масловым оказались согласны все, какой-никакой опыт у ушкуйников был.

Оставь татарам лошадей, и в одночасье сам станешь татарской добычей.

Почти сразу же раздались женские крики и громкий детский плач. Над ухом Андрея прошелестела стрела, от чего лоб боярина моментально покрылся холодной испариной, а сердце сковал жуткий холод. Страшно. Это в кино с героем ничего не случается, не берут его ни стрелы, ни клинки вражеские, в действительности все не так. Пускай доспех добрый, но попади такая стрелка, весом четыреста граммов прямо в лоб, и шелом не спасет.

Андрей обернулся, бросив быстрый взгляд на скакавшего следом боярина Константина. На разгоряченном лице резанца – хищный оскал, словно он не на татарина пошел, а на обычную охоту на кабана или медведя. «Черт, они все тут немного чокнутые, – успел подумать Андрей и от этой мысли сразу успокоился. – Нужно стать своим, таким же придурком, как они, иначе делать мне в этом времени нечего».