Феодал: Боярин. Усобица. Разбойник

] и князя Юрия Дмитриевича[39 - Юрий Дмитриевич (26 ноября 1374 – 5 июня 1434) – Звенигородский и Галицкий князь (с 1389), сын Дмитрия Донского, великий князь Московский в 1433 и 1434.] равными братьями. И по докончанию целовал крест быть заодно с московским князем, не задирать татар, тьфу ты, прости меня господи, не ездить в Орду и не принимать послов татарских. Взамен же московский князь обещал защиту своему родственнику. А за это правда отписал себе земли, отнятые нами в Мещерском юрте, и посадил там своего наместника.

По уговору судить-рядить обиды между нашим князем и пронскими княжатами должен был митрополит, а ежели князь Пронский учинит обиду и не возвернет обидное, то великий князь Василий Дмитриевич заставит его исправиться.

– Все понял я, – такие отношения были Андрею знакомы. – Московский князь типа крышует резанского князя. То есть выступает в спорах как третейский судья.

– Не ведаю, что ты там говорить изволишь. Не понятны мне сии слова, боярин. Но да ладно. Еще обязался наш князь помириться с князьями Новосильским и Тарусским, ибо держали те руку московского князя, а вот мириться с Литвой наш князь мог не иначе, как обговорив все с московским князем.

– Хорошенький договор заключил князь… Вы же по сути попали в зависимость от Москвы!

– А что делать было? – пожал плечами Костя. – Людишек в княжестве – кот наплакал. С Литвой в ссоре, с Новосильским и Тарусским князьями в ссоре. А главное – выход ордынский задолжали за несколько лет.

Тридцать тысяч рублей задолжала Резань выхода. Бояре стали отъезжать, кто на Москву, кто на Литву. Смерды и те побегли из княжества, а Московский и Тверской князья тому и рады. Переманивали смердов, обещали льготы аж на двадцать лет дать крестьянам. Землю щедро раздавали переметнувшимся к ним боярам.

Только с Литвой замирились, как князь Иван Пронский опять за старое взялся, сбегал в Орду и воротился с ярлыком на великое княжение от хана Булата[40 - Булат – имеется в виду хан Золотой Орды – Пулад (1407–1410), сын хана Шадибека, возведенный на сарайский престол эмиром Эдигеем (Идигу).

В этом году царь Булат-Салтан воевал Литву, и междоусобная смута в Рязанском княжестве ему была выгодна. Наибольшую опасность для Булата представляли сыновья Тохтамыша, нашедшие убежище у московского государя, а так как рязанский князь связан договором с московским государем, то вполне естественно желание Булата поставить на Рязани своего ставленника.