Помоги любить тебя, сын

Взгляд упал на отрывной календарь на стене. 5 мая 1973 год. Пятница. На страничке красовалась чёрно-белая мужская голова с подписью “50 лет со дня рождения Михаила Алексеевича Егорова – Героя Советского Союза, водрузившего Знамя Победы над Рейхстагом”.

Муся привстала и оторвала листок календаря. Покрутила пахнущую типографской краской бумагу, рассматривая портрет. Так гадалки вглядываются в лица на фотографии, чтобы рассказать о человеке как можно больше.

– Вот ты войну прошёл и ничего, жив до сих пор, а тут молодые гибнут.

Ну, что скажешь? – вопросительно мотнула головой. – Не знаешь. Вот и я не знаю.

Муся отложила листок на стол.

– Как же жить-то тепе-е-е-ерь? – тихо-тихо завыла Муся, обхватив руками сальную голову.

Для неё жизнь остановилась в день, когда этот незнакомый мужчина с календаря праздновал день рождения.

***

5 мая 1973 год. Пятница.

… Требовательный звонок ворвался в тишину маленькой квартиры, и от неожиданности Муся выпустила ручонку дочери.

Та шлёпнулась на пикейное одеяло на полу.

– Оп-па попа! – Муся всплеснула руками, засмеялась, одной рукой сноровисто подхватила одиннадцатимесячную Сашку под мышку и двинулась к двери.

– Ну вот ни раньше, ни позже. Кого к нам принесло, доча?

Ей действительно было не до гостей – несколько минут назад Сашка сделала первый шаг.

– Надо ж, какая ты у нас умница! Ну давай, топай ко мне, – Муся млела от счастья, протягивая руки к дочке.

Занавесок на коне не было, и лучи майского солнца вольно шалили в комнате.

Вот один осветил глаза малышки, она зажмурилась, не удержалась на неуверенных ножках, бух – в объятия мамы.

Муся падала на спину, поднимала Сашку вверх и смеялась:

– Вот папка приедет вечером с командировки, мы его порадуем!

Звонок становился всё требовательнее, вмешиваясь в её, Мусино счастье. Так острое лезвие ножа вонзается в нежный бисквит торта: разрезает цветы из крема, ломает форму. И вот уже и не торт вовсе, а просто кусок выпеченного теста.

– Не, ну зачем так трезвонить-то? Пожар, что ли? Звонишь как ошалелый, – обрушилась Муся на соседа Витьку. Тот стоял у двери и продолжал жать на звонок даже после того как ему открыли.

– Мусь, я это… С работы прибежал… Там это… Пожар, ага. Вагончик сгорел. И это… Толька твой…

– Чего Толька мой? Говори уже, проклятый! – ругнулась Муся, перекладывая дочку с одной руки на другую.

– Сгорел он, Муся.