На тропе войны

Наблюдая за танцующими, он определил самого сильного из них и сел тому на плечи.

– Давайте! Давайте! – Танцуйте лучше! Пойте громче! – кричал он, схватил правой рукой свой каменный нож и поднял его так высоко, как смог, и каждый раз, когда мужчина, на плечах которого он сидел, подпрыгивал, нож проникал в верхнюю часть огромного живота и проходил дальше и дальше, пока не достиг сердца, и огромный волк, задрожав, испустил дух. После этого Кат-о-йис прорезал в боку животного большое отверстие и освободил людей.

Так погибло последнее чудовище-людоед.

Все это рассказал нам Белый Волк, когда вечером мы сидели вокруг очага в его вигваме. Он добавил, что этот холм был священным местом, потому что там жил дух Кат-о-йиса, и никому не позволено охотиться в той местности. Никогда ни один черноногий не вступил на этот холм.

– Тогда пора кому-то посетить это место, – сказал я. – Завтра я поднимусь не его вершину.

– И я пойду с тобой, – спокойно вставил Питамакан .

Тут все женщины закричали, уговаривая нас не совершать столь опрометчивого поступка.

Белый Волк, возвысив голос над этим шумом, запретил нам идти туда. Мы промолчали, и он принял как должное, что его приказу будут повиноваться.

На поросших соснами склонах Западного Холма паслось множество оленей и лосей, а на голом скалистом гребне – толстороги. Поскольку многим были нужны их шкуры для изготовления одежды, вожди решили остаться здесь на несколько дней.

Рано утром следующего дня охотники отправились к холму, охотясь на оленей, толсторогов и лосей, другие направились на равнину за бизонами.

Вся местность была черна от них. Мы с Питамаканом осмотрели свой табун, который мальчик гнал на водопой, затем поймали и оседлали себе по сильной объезженной лошади и выехали из лагеря к Среднему холму. Между ним и Западным холмом был проход, который, понижаясь, выходил к северному обрывистому берегу Маленькой реки. Дойдя до нее, мы прошли вверх по ее течению, затем прошли около двух миль на восток и начали подниматься на холм с северной стороны. Подъем не был труден, и через несколько часов после выезда из лагеря мы достигли вершины холма и спешились.

Сидя там, наслаждаясь прекрасным видом обширных, покрытых бизонами равнин, и с помощью подзорной трубы наблюдая за охотниками, которые тут и там гонялись за животными и убивали их, мы заметили одинокого всадника, направлявшегося к холму из лагеря.