Почему минули эти времена

Это остановило их, и они сами спрятались в овраге. Скоро я увидел, что они подползают выше и ниже меня, пытаясь меня окружить, поэтому я подпрыгнул, громко закричал и побежал к лагерю. Один из врагов оказался прямо передо мной; он поднялся и выстрелил, но промахнулся. Я остановился и выстрелил; он взмахнул руками, выронил свое ружье и упал. Увидев это, я осмелел и почувствовал прилив сил. В каждом овражке, который попадался на моем пути, я приседал и стрелял по врагам, чтобы заставить их лечь. Потом я продолжал бежать.

Так продолжалось довольно долго, когда одна из пуль попала мне в икру. Рана была не очень серьезной, но я почувствовал, что кровь течет в мой мокасин. В следующем овраге и залег, дважды выстрелил, а потом оторвал часть рубашки, перевязал рану и побежал дальше. Казалось, что они не стремились нагнать меня, а держались на расстоянии выстрела. Думаю, они решили, что, держась от меня подальше и стреляя по мне с безопасной дистанции, они заполучат меня без особого риска, но я старался бежать так, чтобы им было сложнее в меня прицелиться. Я уже был невдалеке от лагеря и забирался на холм, когда пуля попала мне в бедро, и я упал. Я подумал, что все кончено, но сумел заползти в небольшую промоину. Там я присел и выстрелил в них дважды. Они побежали было ко мне, но это их остановило – они отошли назад и стали подниматься на холм с другой стороны. Я понял, что если они туда доберутся, то убьют меня, потому что я буду представлять для них легкую цель. Тогда я начал молиться. Я не хотел сдаваться. Я обратился за помощью к белому человеку из моего сна. У меня оставалось только три патрона, и я решил, что оставлю их на крайний случай. Подняв голову над краем оврага и осмотревшись, я увидел, что они больше не поднимаются. Скоро один из них знаками показал мне, что я могу идти домой, и они тоже возвращаются. Я не стал отвечать. Я просто прицелился и выстрелил в одного из них. Они повернулись и убежали туда же, откуда пришли. Я не знаю, что заставило их так поступить, но думаю, что с вершины холма они могли заметить наш лагерь или приближающихся к холму наших людей, и решили, что возвратиться к Миссури будет более благоразумным.   Как только я увидел, что они ушли, я перевязал, как мог, свои раны, и, используя ружье как костыль, поковылял к лагерю. Я думал, что никогда до него не доберусь. В конце я уже должен был ползти; а когда вы услышали мой крик, я был уже так слаб, что дальше двигаться бы не смог.