Почему минули эти времена

Мы, несколько сотен всадников, следовали за ним, то нагоняя его, то отставая.

– И-как-и-мат! (Смелее!) – то и дело кричали мы, словно бедняга мог услышать нас! Мы мчались, спускаясь к реке, мимо идущих к реке оврагов, через заросли малины, шиповника и низкорослых сосен, и наконец достигли берега.

Здесь бык снова начал взбрыкивать и кружиться, и мы быстро приблизились к нему. Если бы хоть кто-то один из нас мог бы подобраться к бизону на расстояние верного выстрела, Два Лука был бы спасен. Мы были от него уже недалеко и могли видеть его пепельное от страха лицо и выпученные глаза, обращенные к нам с призывом о помощи.

Бегущий Журавль, я и еще дюжина воинов приблизились к нему и выжидали момент для удачного выстрела, но вдруг животное снова подскочило и рванулось к реке, которая в том месте текла под обрывистым берегом – до воды в том месте было по крайней мере тридцать футов.

– Он собирается прыгнуть! Он уходит! –  услышал я со всех сторон, и затем, с последним длинным прыжком бизон со своей ношей исчезли.

Мгновение спустя мы были на краю обрыва, глядя вниз, и опять было слишком поздно. Мелкая вода в том месте текла по вязкому песку, в котором ворочался бык, и мы смогли только представить ужасную судьбу Двух Луков, на которого навалился бык и придавил его своей тушей.

Кто – то выстрелил и убил быка; другие торопились собрать хворост и нарезать кустов, которые помогли бы им не провалиться в песок, и побежали к месту трагедии.

Ну, что еще рассказывать? На следующий день тело бедного Два Лука было завернуто в несколько слоев шкур и привязано к сучьям хлопкового дерева, и рядом было положено его оружие.

Там же были убиты две лошади, чтобы его тени было на чем добираться до Песчаных Холмов – страны теней – и после этого еще много ночей подряд мы слышали рыдания оплакивавших его женщин.

Опубликовано  в "Товарище молодежи" (3 ноября,1910г.)

Как опасности преследовали Одинокого Человека

Как сельский торговец любит осенью выезжать за пределы своего городка и любоваться на широкие поля, желтые от созревающего зерна, ожидающего скорой жатвы, так в прежние времена торговцы с индейцами любили ездить в лагеря народов равнин, красные от сушащегося мяса и белые от свежих шкур, лежавших на земле изнанкой вверх, готовых для выделки.

Но я должен сказать, что в глубине души торговцы с индейцами были словно дети, и торгашеского духа в них было много меньше, чем у других торговцев. Торговец с индейцами был иным явлением.