По следам испанского скакуна

Война, мой сын, дело не только выносливости и храбрости; это – совершение, которое требует постоянных молитв и жертв от каждого участника похода, а ты не сможешь ни молиться, ни принести жертву, которую примут боги, пока не попостишься в одиночестве и не получишь покровительство богов. Это, сын мой, единственный ответ, который мы можем тебе дать, и мне жаль, что я должен так сказать.

Я повернулся и вопросительно посмотрел на вождя.

– Да, мой сын, – сказал он, – слова Перья Хвоста – наши слова.

Но не падай духом. Будь храбр! Если боги помогут нам, мы найдем ис-спай-у и вернем его тебе.

Я хорошо знал, что бесполезно просить еще раз; решения военного совета никогда не менялись. Опечаленный, я пошел домой и снова сел перед очагом. Мои товарищи по выражению моего лица сразу поняли, какой ответ я получил, и хотя они и бросали взгляды в мою сторону, ни о чем меня не спрашивали.

– Питамакан, почти-брат, – сказал я после некоторых раздумий, – случилось то, что ты сказал.

Бизон, Который Поворачивается, не позволит мне присоединиться к его отряду, потому что я не проходил священного поста. Но я не могу ждать ни здесь, ни в лагере, когда его воины вернут мне ис-спай-у. Может быть, они никогда его не найдут. Пойдем вместе искать его.

– Конечно я пойду с тобой …

– О, я знал, что ты согласишься! – не стерпел я.

– Но только после того как ты пройдешь священный пост, – закончил он.

– Я давно хотела, чтобы ты прошел это! – воскликнула Цисцаки.

Я посмотрел на Эбботта, стоявшего по другую сторону очага.

– Сделай это! – решительно сказал он. – Хочешь знать почему? Это окончательно и навсегда сделает тебя своим среди черноногих и гро-вантров. И поверь мне, мальчик, это будет для тебя хорошим опытом; когда твой пост закончится, ты будешь знать о животных этой страны больше, чем иным путем узнал бы за всю жизнь.

Он говорил по-английски, и Цисцаки, которая хорошо его понимала, хотя сама на нем не говорила, обернулась к нему и укоризненно произнесла:

– О Оцими (Гнедой конь)! И это все, что ты можешь сказать моему сыну, чтобы он стал поститься? Я боюсь, что ты утратил веру в богов! Сам подумай, как ты смог пережить все опасности, которые угрожали тебе в течение многих лет и зим? Стоял бы ты здесь сейчас, если бы сам не прошел пост и не получил бы покровительство от богов?

Бедный Эбботт! Он покраснел и заерзал на стуле, не зная, что ответить.