В Великом лесу апачей

Ларь для продуктов, сделанный из оцинкованного железа, которое не могли прогрызть белки или крысы, занимал существенную часть помещения.

– Прекрасно, будешь здесь жить, как клоп в матрасе, – сказал дядя Джон, хорошенько осмотревшись, – если не считать того, что воздуха много. Между любыми этими жердями кот пролезет. Нужно бы их заделать!

– Мне это не помешает; свежий воздух я люблю, – ответил я, мало думая о том, как скоро мое мнение относительно этих щелей изменится.

Мы занесли мое снаряженье внутрь, разложили вещи по местам и пообедали.

Было около двух часов дня. Дядя Джон сказал, что должен идти, чтобы успеть добраться до дома к вечерней дойке. В это время телефон дважды звякнул. Я посмотрел на карточку, приколотую рядом с ним, понял, что это вызывают меня, и снял трубку.

– Это ты, Джордж? – прозвучал голос смотрителя Уинна, настолько ясно, что и дядя Джон мог бы услышать то, что он сказал.

– Да, я здесь, – ответил я.

– Рад, что так. Грин Пик сообщает о пожаре где-то на 38 градусов.

Поднимись на вершину и скажи, что ты видишь.

– Уже иду, – ответил я и повесил трубку.

– Ха! Уже при деле. Ладно, я должен идти, – сказал дядя Джон.

Я помог ему вывести на тропу свободных лошадей и довольно бодро с ним попрощался. Но в тот миг, когда мелкие ели скрыли его от меня, мир показался мне не таким уже солнечным и приятным.

– Теперь ты один, и ты не должен чувствовать себя одиноким!

Я обругал себя, вернулся в домик за винтовкой и отправился вверх по тропе, извивавшейся среди скрюченных от ветра елочек, к вершине горы, проходя по пути через снежные сугробы, некоторые из которых были футов тридцать глубиной и даже больше.

Скалистая, голая вершина этой горы была длиной около четверти мили и протянулась с северо-востока на юго-запад; в середине ее было небольшое углубление, или седло. На юго-восточном ее конце возвышалась округлой формы остроконечная скала, на которой и помещалась наблюдательная станция.

С другого конца гора резко обрывается, но на меньшую высоту. Я дошел до самой станции – восьмиугольного конического здания с восемью окнами, такого размера, что в нем помещались только столик с диаграммой, маленькая печка и один стул, открыл дверь и вошел внутрь. Там, обернувшись и посмотрев на север, я сразу увидел лесной пожар – на расстоянии примерно в пятнадцать миль, у озера Конаро. Я зашел за столик с диаграммой, оказавшись с южной его стороны.