Очищение. Том 1. Организм. Психика. Тело. Сознание

Собственно больной врача вообще не должен интересовать, только – болезнь.

А все остальное отсекается. Но болезнь – это как раз кусочек смерти, кусочек мертвечины в человеке, а все остальное – живое. Оно-то и отсекается… ради жизни и здоровья… Почему?

А потому что в понятии «стерильность» присутствует еще одно скрытое значение, которого уж точно нет в «чистоте». Никогда не догадаетесь какое! А догадаться можно, только вспомнив, что мелкие демоны греческого пантеона превратились в крупных Богов современного мира, лишь поддержав научную революцию и обретя облик Наук.

А что главное в Науках? Метод! Естественнонаучный, в нашем случае.

Так вот, стерильность – это иное имя главной части естественнонаучного метода – научной «объективности». И если вы приглядитесь, то увидите, что требование быть объективным, которому следуют ученые всего современного мира, – это присутствие стерильности в их способе рассуждать, иначе говоря – это прием, позволяющий отсечь себя как живое и «нечистое» от «чистого рассуждения».

Ясно, что «нечистота» тут не телесная, а идеальная. Да и чистота должна достигаться тоже идеальная. Как и требует Гигиена:

«Стерилизация – обеспложивание, полное освобождение различных предметов, жидкостей, пищевых продуктов, перевязочного и шовного материала, мед. инструментария, операционного белья, лекарственных растворов, питательных сред от живых микроорганизмов» (Популярная медицинская энциклопедия, 1961).

Полное освобождение от заразы жизни стало из разумного приема способом мыслить и философским обоснованием всей деятельности гигиенистов, медиков и ученых-естественников. Вспомните предыдущую главу – я не воюю с Гигиеной, я пытаюсь разделить то, что в ней разумно, с тем, что является присутствием инородного нам существа или божества. И я не берусь судить о том, как далеко должно заходить обеззараживание в уничтожении микроорганизмов.

Возможно, и до полного от них освобождения. Хотя это явно идеальное требование, как и принято у Богов.

Но зато я охотно поисследую все то, что стало мировоззрением медиков. Исследую как психолог, потому что это моя вотчина, хотя медики и склонны держать ее тайной и защищать от вторжения чужаков.

Но прежде я бы хотел сказать, что даже в самой красивой семье не без урода.