Золотой тайник

Там мы их и закопали – прямо в гравий у берега ручья, рядом с большой скалой. И там они и лежат – потому что, как я уже сказал, мы прошли обратно более длинной дорогой, восточнее перевала.

– А сколько таких было в одной коробке – вы их считали? – спросил дядя Уэсли.

– Мы сосчитали один ящичек, – был ответ. – Там было двести пятьдесят недоделанных пуговиц, и все ящички были такого же размера.

Я начал считать в уме, но дядя Уэсли меня опередил.

– Тысяча монет, двадцать тысяч долларов! – воскликнул он. – Томас, мальчик мой, в этом тайнике целое состояние.

– О дядя, это так много денег! – воскликнул я. – Уговорите его вернуться к этому месту с кем-нибудь из нас и показать, где они это спрятали.

– Посмотрим, что можно сделать, – сказал он, – но я не думаю, что кто-то из нас окажется в этом отряде. С тебя приключений достаточно; сейчас тебе самое время вернуться к учебникам и работе в форте.

К этому времени трубка была докурена, и Одинокий Вождь решил пойти в магазин. Дядя Уэсли пошел с ним.

Когда последняя золотая монета оказалась по другую сторону прилавка, дядя Уэсли положил прекрасное белое одеяло на груду товаров, купленных Одиноким Вождем.

– Для твоей женщины, – сказал он. – А теперь, – продолжал он, – я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Я хочу, чтобы ты вернулся к большой дороге с несколькими моими людьми и показал им, где вы припрятали эти коробки.

– Я устал от этого дальнего путешествия и не хочу туда возвращаться, – ответил Одинокий Вождь. – Но ты был добр ко мне, и я хочу ответить тебе тем же.

Может быть, я и сделаю то, о чем ты меня просишь, только дай мне ночь или две, чтобы я мог все обдумать.

С этими словами он забрал свои покупки и вернулся в лагерь.

В течение следующего часа остальные пятеро воинов отряда пришли к нам и потратили все золото, какое у них было – всего тысячу сто долларов. Так много монет, как у Одинокого Вождя, ни у кого из них не было.

Следующим днем никаких известий от Одинокого Вождя не было, но вечером он пришел к нам и сказал, что обдумывает этот вопрос и даст окончательный ответ завтра утром.

Я думаю, что все решилось бы хорошо, если бы не чрезмерное гостеприимство жены дяди Уэсли. Цисцаки налила вождю чашку крепкого кофе и накормила пирогами, жареными в бизоньем жире. Непривычная пища вызвала дурные сны, потому что рано следующим утром он пришел к нам и сказал, что его магия сказала ему не ходить больше на юг. Мы сразу поняли, что спорить с ним бесполезно.