Грязное золото

Александр Гильбертсон, агент компании, с помощью мексиканских рабочих строил его в течение нескольких лет, завершив работу в 1855 году. Это был квадрат со стороной в восемьдесят ярдов, с двумя двухэтажными башнями, на которых стояли пушки, на северо-восточном и юго-западном углах. Его наружные стены представляли собой двухэтажные постройки. Выглядел форт очень внушительно; его обитатели могли чувствовать себя в полной безопасности. У меня было большое желание вернуться к агенту и сказать, что принимаю его предложение.

Но нет. Я набрался смелости и заставил себя спуститься в комнату для гостей и лечь в постель, которую приготовила мне Пайотаки.

Все остальные в большой комнате уже спали, было тихо. Несколько мерцающих угольков в догорающем камине давали мне достаточно света. Я разделся и растянулся под одеялом, и уже засыпал, когда услышал, как Пайотаки шепчет:

– Бобренок, муж мой, послушай же меня. Сделай что-то для меня, для себя, для всех нас.

– Ну что еще? – пробурчал Картер.

– Выбрось эти желтые камни или оставь их здесь, в Большом Доме.

– Нет. Хватит приставать ко мне с этим делом. Спи.

– Ты очень об этом пожалеешь. Скоро придет время, когда ты пожалеешь о том, что не выполнил просьбу бедной женщины.

– Это глупая просьба, совершенно бессмысленная.

Больше Пайотаки ничего не сказала, но, пока я не уснул, я слышал, как она тихо плакала. Но все это не прошло впустую: я, как и женщина, чувствовал глубокую подавленность; как и она, я чувствовал, страх перед будущим.

Поскольку запасов для зимовки у нас было много, нам пришлось навьючивать много лошадей, так что из форта мы вышли поздно. Было около десяти часов, когда мы пересекли мелкий брод чуть выше форта и вышли на утоптанную тропу, по которой ходили черноногие, и которая соединяла реки Миссури и Йеллоустоун, и несколько дней двигались по ней.

Появление нашего каравана, думается, могло вызвать страх в сердцах воинов любого вражеского отряда. Нас было девять мужчин и трое почти взрослых подростка, все хорошо вооруженные; и, поскольку Три Бизона имел двух жен, Икаскина трех и Ахкайа двух, всего в отряде насчитывалось двенадцать женщин, некоторые из которых тоже могли сражаться, если бы возникла такая необходимость.

В любом случае все они, а также шесть или восемь детей, могли ехать верхом, что увеличивало видимую численность отряда. Наш табун – верховые лошади, вьючные и пустые – насчитывал больше двухсот голов.