Избранное. Стихи, песни, поэмы

Ах, оставьте скуку тыла

И картёжную игру!

Зря зовёт вас друг Мартынов

Завтра в гости ввечеру.

На курорте вы не житель, –

В деле было бы верней.

Прикажите, прикажите

Поутру седлать коней!

    1974

День Победы

Подобье чёрно-белого экрана –

Скупая ленинградская природа.

По улице проходят ветераны,

Становится их меньше год от года.

Сияет медь. Открыты окна в доме.

По мостовой идут они, едины,

И сверху мне видны, как на ладони,

Их ордена и сгорбленные спины.

С годами всё трудней их марш короткий,

И слёзы неожиданные душат

От их нетвёрдой старческой походки,

От песен их, что разрывают душу.

И взвода не набрать им в каждой роте.

Пусть снято затемненье в Ленинграде,

Они одни пожизненно – на фронте,

Они одни пожизненно – в осаде.

И в мае, раз в году, по крайней мере,

Приходится им снова, как когда-то,

Подсчитывать растущие потери,

Держаться до последнего солдата.

    1974

Кратер Узон

Узона марсианские цвета,

Где булькают таинственные глины,

Где неподвижен свет, и тени длинны,

И чаша неба алым налита.

Косяк гусей, прижившихся в тепле,

Стараюсь ненароком не спугнуть я.

Здесь киноварь рождается во мгле,

Кровавя почву смертоносной ртутью.

Земли новорождённой вид суров:

Здесь пузыри вскипают неустанно

И гейзеры взлетают, как фонтаны,

Над спинами коричневых китов.

Здесь понимаешь: сроки коротки

И ненадёжна наша твердь земная,

Где словно льды плывут материки

И рушатся, друг друга подминая.

И мы живём подобием игры,

Ведя подсчёт минутным нашим славам,

На тоненькой пластиночке коры,

Над медленно клубящимся расплавом.

    1974, Камчатка

Дворы-колодцы

Дворы-колодцы детства моего,

Я вижу их из года в год всё ближе.

На них ложился отблеск солнца рыжий,

Над ними выли голоса тревог.

Слетал в них сверху нежный пух зимы,

Осколки били проходящим градом.

Здесь жили кошки, голуби и мы –

Болезненные дети Ленинграда.

Нас век делил на мёртвых и живых.

В сугробах у ворот лежала Мойка,

И не было отходов пищевых

В углу двора, где быть должна помойка.

Но март звенел капелью дождевой,

Дымилась у камней земля сырая.

Мы прорастали бледною травой

Меж лабиринтов дровяных сараев.

И плесень зацветала на стене,

И облака всходили жёлтой пеной,

И патефон в распахнутом окне

Хрипел словами песни довоенной.