Избранное. Стихи, песни, поэмы

Окружают тебя сочетания странных растений,

Что не знают границ, что не знают границ.

Буду я вспоминать посреди непогод и морозов

Лабиринты дорожек, по склону сбегающих вниз,

Где над синью морской распускается чайная роза

И над жаркою розой недвижный парит кипарис.

Мы с тобою войдём в этот сад, наклонённый полого,

Пенье тихое птиц над цветами закружится вновь.

И тогда мы вдвоём осознаем присутствие Бога,

Ибо Бог есть любовь, ибо Бог есть любовь.

    1991

Иерусалим

Этот город, который известен из книг

Что велением Божьим когда-то возник

Над пустыни морщинистой кожей,

От момента творения бывший всегда

На другие совсем не похож города, –

И они на него не похожи.

Этот город, стоящий две тысячи лет

У подножия храма, которого нет,

Над могилою этого храма,

Уничтожен, и проклят, и снова воспет,

Переживший и Ветхий и Новый завет,

И отстраиваемый упрямо.

Достоянье любого, и всё же ничей,

Он сияет в скрещенье закатных лучей

Белизною библейской нетленной,

Трёх религий великих начало и цель

Воплотивший сегодняшнюю модель

Расширяющейся Вселенной.

Над Голгофой – крестов золочёная медь,

На которую больно при солнце смотреть,

А за ними встаёт из тумана

Над разрушенным Котелем – скорбной стеной,

Призывая молящихся к вере иной,

Золотая гробница Омара.

Этот порт у границы небесных морей

Не поделят вовек ни араб, ни еврей

Меж собою и христианином.

И вникая в молитв непонятный язык,

Понимаешь – Господь всемогущ и велик

В многоличье своём триедином.

    1991

Не разбирай баррикады у Белого дома

Александру Хочинскому

Белого дома защитник, коллега мой славный,

Где ты сегодня? Тебя повстречаю едва ли.

Время меняется – нынче февраль, а не август.

Смолкли оркестры, цветы на могилах увяли.

Снег обметал ненадёжной свободы побеги,

В тёмном краю появляется свет ненадолго.

Не обольщайся бескровной и лёгкой победой,

Не разбирай баррикады у Белого дома.

Вязнут в ушах о недавнем геройстве былины.

Всем наплевать на смешную твою оборону.

Вслед за игрушечным заговором Катилины

Цезарь идёт, открывая дорогу Нерону.

Снова в провинции кровь потекла, как водица, –

Дым на Днестре и ненастье в излучине Дона.

Памятник этот ещё нам, дружок, пригодится –

Не разбирай баррикады у Белого дома.