Следствие ведут трое

– Молчу, молчу. Я вообще сегодня буду играть за хорошего полицейского, ладно?

Подколки напарника уже начинали бесить, но я мирился с его дурным характером, потому что Алекс был талантливым следоком. Мы с ним уже три года работали вместе и не раз выпутывались из самых неприятных передряг. Кроме того, у нас двоих была лучшая статистика раскрываемости во всём отделении и я ничего не собирался менять.

***

Руби сидела в кресле, поджав под себя ноги, и угрюмо смотрела куда-то вдаль. Эта усталая обречённость в её взгляде отчего-то выводила меня из себя.

Вот как ей это удаётся?

– У нас тут вообще-то допросная, а не комната отдыха. Я хочу знать все детали вашего полового акта. Какие игрушки вы применяли, с какой регулярностью? Где и кем был куплен страпон?

Руби вспыхнула и, покраснев до кончиков ушей, ответила, не глядя мне в глаза.

– Да не было никаких игрушек. Был только один этот чёртов страпон и всё это было в первый раз, по крайней мере у меня. Его принёс Джек, и я понятия не имею откуда он его взял…

Тут Руби замолчала, не в силах продолжать…

– Март, ты совсем запугал нашу гостью.

Видишь, у девушки стресс, мы могли бы поговорить об этом позже…

Алекс во всю вживался в роль хорошего полицейского, мне же приходилось играть роль плохого.

– Какого чёрта, Алекс? Разве меня это должно беспокоить? Это не я убил партнёра во время секса и не мне грозит двадцать лет без права на амнистию. У нас здесь не кабинет психолога, так что я не собираюсь играть в грёбанный этикет, пусть этим займутся другие.

– Я всё расскажу, честно, – Отозвалась напуганная Руби, – Всё что мне известно. Клянусь, я ничего не знала о страпоне. Мы с Джеком встречались пять месяцев и пару раз в неделю спали вместе. Мы не использовали игрушек, всё было… по классике. Я вообще после того, что случилось с Кевином, никогда бы не притронулась ни к наручникам, ни к маскам, ни к плёткам. Не знаю, может меня кто-то проклял. Почему со мною всё это происходит…

Пока она всё это говорила – в голове то и дело возникали жаркие образы: Руби в повязке на глазах и в наручниках, прикованная к огромной кровати.

Нежная, доступная, беззащитная… В штанах тут же стало тесно. Я потянулся и расстегнул пуговицу на рубашке, потому что накатило такое ощущение, будто не хватает воздуха.

По лицу девушки скатывались слёзы, но она всё продолжала говорить.

– Вы даже представить себе не можете, что значит потерять двух любимых, да ещё и таким жутким, страшным образом.