Легенды Царьграда

Потеряв следовавшую за ним жену, которую поразила болезнь, он похоронил ее там, поставив ей алтарь и составную колонну, на которой видна стоящая высеченная из камня корова (???????)[102 - Ср. Дионисий Византийский. Анапл 110.]. Ведь таким именем она, скорее всего, и звалась – благодаря написанным там стихам оно сохранилось до наших времен.

28 (30). Стихи же это следующие:

«Я не Инаховой образ коровы, не та, в честь которой

море наречено – рядом лежащий Босфор,

ибо давно еще гнев прогнал ее Геры суровый

к Фаросу[103 - Т.

е. в Египет.], – легшая здесь, я из Кекроповых мест.

Я ведь супруга[104 - Дионисий Византийский. Анапл 110, напротив, называет ее наложницей.] Харета: приплыла я с ним, переплывшим,

чтобы Филипповым здесь противостать кораблям.

Имя Боидия было тогда мне; супруга Харета,

Ныне же радуюсь я двум сразу материкам».

29 (31). А после того как Харет отплыл в Афины[105 - Харет был отозван ввиду недовольства афинских властей его действиями, и командование флотом у него перенял Фокион, добившийся несколько больших успехов.

Однако между отплытием Харета и приходом к власти в Византии Протомаха нет никакой связи.], должность стратега наследует Протомах, который, подчинив оружием восставших фракийцев[106 - Нет полной ясности с тем, о каких именно фракийцах тут идет речь.], воздвиг на так называемом городском Милии[107 - Легенда о медных (или бронзовых) трофеях на Милии могла возникнуть из-за стоявших на нем статуй Гелиоса на колеснице, Фортуны, Константина I и Елены, а также конных изваяний Траяна, Адриана и Феодосия II. ] медные трофеи.

30 (32). Когда же и он почил, Тимесий, муж из воспитанных в Аргосе, сперва попытался поставить город напротив, у Понта, называемого Эвксинским, близ так называемого Эфесиата[108 - Ср. Дионисий Византийский. Анапл 79.] (где некогда эфесяне, отправив поселенцев и попытавшись основать город, затем послушались византийского прорицания:

Там, где два крохи-щенка вцепились во влажное море,

там, где олень вместе с рыбой пасутся на пастбище общем)[109 - Автор противоречит сам себе, так как выше (3) он связывал это прорицание непосредственно с аргивянами как первопоселенцами.

].

Но, ошибившись в своих надеждах, он устраивает синойкизм с византийцами. Принятый как стратег всем народом, почти весь город он переделал на лучший и удобный лад: и законы о ежедневных занятиях установил, и обычаи ввел культурные и мягкие, благодаря которым сделал горожан людьми воспитанными и человеколюбивыми.