ЧМОД 666

 Голос аспиранта

Забавно, что погибшему человеку уже совершенно все равно, кто его убил. Да и вообще – убил ли. И когда кого-то обманывают – при условии, конечно, что делают это аккуратно, – тоже никому нет никакого дела. А вот лязгать зубами о вилку в приличном обществе запрещено, и до этого есть дело всякому. Женщине не разрешается говорить прямо, что о ней думают, и недопустимо морщить нос от неприятного запаха, и без галстука в хороший ресторан не пускают. До этого тоже всем есть дело. Абсурдный мир.

Когда, согласно своей абсурдной договоренности, Алексей Викторович позвонил вечером декану, то на том конце провода долго никто не отвечал.

Дождавшись включения автоответчика, Луньков положил трубку, выругался вполголоса, встал, вышел из-за стола и направился в кабинет декана. Но и здесь его ждал полный облом – дверь оказалась запертой. Несколько секунд он думал, куда бы Призорову позвонить – сначала на мобильный или сразу домой? Начал с сотового. «Абонент временно недоступен, перезвоните позже», – сообщила трубка известную всем пользователям сотовой связи фразу. Тогда Луньков набрал номер домашнего телефона декана, но и этот номер ничем, кроме автоответчика, порадовать не смог.

Мысленно послав автоответчику, да и самому своему начальнику тысячу чертей, заведующий кафедрой позвонил аспиранту Карпова. Трубку долго никто не брал, и Алексей Викторович хотел уже отключиться, как вдруг длинные гудки прервались, и недовольный голос Латникова наконец отозвался:

– Алло!

– Николай? Здравствуйте.

Это Алексей Викторович. Вы уже знаете, какое у нас несчастье?

– Конечно, знаю, – рассудительным тоном ответил голос Латникова. – На Тверском бульваре найдено тело Антона Михалыча.

– Вы не смогли бы принять участие в траурных мероприятиях? Вы же его ученик…

– Я весьма сожалею, но сейчас болею, знаете ли, – вполне жизнерадостно вещал голос на том конце провода. – Я на больничном. Лежу пластом, температурю и ни на что более деятельное решительно неспособен.

– Это ваш окончательный ответ?

– Мне очень жаль, Алексей Викторович, что я сейчас не в состоянии вам помочь.

– Однако голос у вас вполне бодрый.

– Наглотался всякой дряни, вот и бодрый. Это временно. Я ходить могу только по квартире, да и то с некоторым трудом, уверяю вас. Голова раскалывается немилосердно.

– Тогда выздоравливайте. Кстати, хочу вас немного порадовать! Декан принял решение издать неопубликованные работы вашего учителя под своей редакцией.