Второй шанс. Америка и мир (сборник)

За советским поражением в Афганистане последовало американское пренебрежение по отношению к будущему этой страны, симптом безразличия к региону, который в течение десятилетия остается «Общемировыми Балканами» Америки, – огромная территория, простирающаяся от Суэца до Синьцзяна в Китае, раздираемая внутренними конфликтами и являющаяся зоной иностранного вторжения. Иран упорствует в своей фундаменталистской враждебности к Америке и, возможно, представляет региональную проблему, но его способность создать серьезную угрозу была подорвана длившейся почти десятилетие войной, развязанной Ираком.

Среди иранской интеллигенции и молодежи имеют место проявления оппозиции религиозному экстремизму, дающие надежду на постепенное развитие в сторону более умеренного курса.

Распад Советского Союза весьма сильно отразился на положении арабских стран, в особенности Ирака и Сирии, которые опирались на советскую военную помощь и политическую поддержку в своих враждебных действиях против Израиля. Лишившись стратегического покровителя, непримиримые арабские государства теперь пребывают в состоянии растерянности.

Игра Анвара Садата на условиях, предложенных Америкой, начатая Никсоном и доведенная до конца Картером, казалась разумной, и этот урок не прошел даром даже для Организации освобождения Палестины с ее ошибочной стратегией и близорукой тактической линией. Впервые с момента посредничества Картера в Кэмп-Дэвиде в 1978 году перспектива мира на Ближнем Востоке перестала быть миражом.

Кастровская Куба в непосредственной близости от отчего дома стала теперь стратегически изолированным аванпостом. Не являясь больше трамплином для революции на континенте и наглядным свидетельством глубокого проникновения Советского Союза в сферу влияния США, утратив значение базы для более скромных региональных устремлений в Центральной Америке, кубинский режим теперь лишен своего главного союзника, своего спонсора, поставщика вооружений и субсидий. Кастро счел интерес Китая в использовании прибыли как стимула экономического развития идеологически подозрительным, и распад Советского Союза, казалось, подтвердил его опасения, что либерализация была крайне заразной инфекцией, которую необходимо подавить в самом начале.

Поскольку кастровская Куба теперь не выглядит будущим латиноамериканской политики, самосохранение диктует самоизоляцию.

С окончанием холодной войны изменилось также представление о глобальной безопасности.