Дамы на обочине. Три женских портрета XVII века

В эпизоде, действие которого происходит у «дикарей», еврейское приравнено к «цивилизованному». Во второй книге Гликль также вспоминает, как однажды темной ночью между ней и ее матерью (обе в это время выкармливали очередных младенцев) возник спор о том, какой ребенок чей, и дело грозило перерасти в конфликт, разрешить который было бы под силу лишь царю Соломону. И все же только «дикарка» рвет на куски своего сына. (Интересно, что в этот самый период евреи, с одной стороны, становились в Суринаме владельцами плантаций сахарного тростника и негритянских и индейских рабов[145 - О еврейских общинах и плантациях в Суринаме в конце XVII – начале XVIII в.

см. ниже, в главе «Метаморфозы».], а с другой – в христианских описаниях путешествий отмечалось сходство между обычаями евреев и «диких» народов Нового Света, на основе чего богословы-христиане, отчасти с согласия самого Менассе бен Израиля, объявляли америндов потомками «потерянных колен Израилевых»[146 - KM, S. 71–72; PM, S.  64–65; AL, pp. 39–40. Howard Eilberg-Schwartz, The Savage in Judaism: An Anthropology of Israelite Religion and Ancient Judaism (Bloomington: Indiana University Press, 1900), pp. 31–41; Richard H. Popkins, «The Rise and Fall of the Jewish Indian Theory», in Joseph Kaplan, Henry Mеchoulan, and Richard H. Popkin, eds., Menasseh ben Israel and His World (Leiden: E. J. Brill, 1989), pp. 63–82. Мнение Менассе бен Израиля было основано на сообщении одного португальского марана о том, что в своем путешествии по Андам тот встречал евреев; Менассе высказывал его достаточно осторожно: он считал, что потерянные колена могли частично переселиться в Америку, но что прочие америнды попали туда из Азии (с.  68–69). Сходное утверждение о туземцах-евреях мы находим и в одном тексте на идише (Mayse vestindie), относящемся к середине XVII в., см.: Weinreich, Yiddish Language, p. 315.].) Ученый еврейский муж и его нежная и умная супруга противопоставляются Гликль глуповатому христианину с ждущей его дома женой, которая способна только заниматься хозяйством. В этой истории христиане не просто существуют на обочине еврейского мира: они выставлены людьми ниже иудеев. Достигаемое в конечном итоге примирение (христиане переходят в иудаистскую веру и живут под властью мудрого талмудиста и его жизнерадостной семьи) представляет собой фантазию, отталкивающуюся от противного, т. е. счастливый конец мукам Изгнания.