Кровные сестры

Особенность преподавания изобразительного искусства в том, что к ученикам приходится подходить вплотную, чтобы помогать, – неидеальная ситуация в условиях тюрьмы. Но Анджела относится к Курту с симпатией, а я ей доверяю.

Сегодня мы будем рисовать мультяшных котов. Я к кошкам равнодушна, но Барри непременно хочет отправить открытку своим внукам.

– Они обожают котят, – с грустью в голосе поделился он.

Я старалась думать о нем и его внуках вместо записки, прожигающей, по ощущениям, дыру в кармане. Мягким фломастером я на белой доске нарисовала «кошку», кругами наметив голову и тело и прямыми линиями – усы.

– У меня лучше получается, чем у него, мисс? – спросил Курт. Вот же, хлебом не корми, дай подставить меня своими вопросами!

– Смысл искусства не в том, у кого лучше, а у кого хуже, – поправила я. – Произведение искусства судят по его достоинствам, заслугам…

– Что, как нарушителя закона?

Я еле сдерживала раздражение от его постоянной ухмылки.

– Так Дед вообще легко отделался! Хотите знать, что он сделал?

– Пошел к черту, Курт! – буквально зарычал Барри.

– Хорош, Дедуля! Ты пугаешь нашу творческую леди. Веди себя прилично.

«Творческая леди» – прозвище, которым с недавних пор Курт меня наградил, ухитрившись в двух словах передать затаенное одобрение и изрядную долю сарказма, не скатившись, однако, до прямого оскорбления. Я его не поправляю – ведь он только этого и ждет.

Не могу передать облегчение, охватившее меня по окончании занятия.

– Спасибо, – говорю я, – но вы должны выйти первым, чтобы я могла запереть класс.

Он сверкнул своей жуткой улыбкой:

– А вам не помочь навести порядок?

Может, это Курта следует опасаться?

– Нет, благодарю вас.

Мне сразу стало легче, когда он наконец вразвалочку вышел. За ланчем меня так и подмывало рассказать Анджеле о записке, однако что-то одновременно и удерживало.

Поэтому я говорила об уроке, о новом ученике по прозвищу Дед и о том, как мы рисовали кошку.

– Погодите, речь идет о Барри? – моя новая подруга, заметно побледнев, перестала есть. – Он в вашей группе и рисует кошек?

– А что, это запрещено? – с учащенно бьющимся сердцем спросила я. Что я еще натворила?

– Да, вы не можете знать, – Анджела покачала головой и отложила вилку. – Его посадили за убийство троих детей.