Я отвернулась

Непросто снова привыкнуть к свободе, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Понимаю, конечно. Это неправильно, согласны? Они должны больше помогать тем, кто выходит. Пэм может много чего сказать по этому поводу. – Он указывает на обладательницу томного голоса, которая только что отчитала меня за еду во время разговора. – Раньше она была адвокатом, пока не вляпалась. Мошенничество, не так ли?

– Отвали, Пол.

Она говорит это равнодушным тоном.

– Когда она освободилась, ей было некуда идти, подрезала барахлишко, чтобы купить дурь, и снова попалась.

Сейчас на свободе – до тех пор, пока опять не сцапают. Как такое называется, Пэм?

Та издает носом фыркающий звук:

– Непрерывный спуск по спирали.

Пол заходится от восторга:

– Никогда не скажет одно слово, если может использовать два! Вот такая наша Пэм. Настоящий адвокат. Это ее способ сказать, что ты достиг дна выгребной ямы. – Он протягивает мне кусок картона в качестве матраса и несколько газет. – Вот. Засуньте несколько под джемпер и приберегите одну, чтобы ночью накрыть лицо.

Сами удивитесь, как это согревает.

– Спасибо, – говорю я. Но не могу оторвать взгляда от кучи одеял в магазинной тележке.

– Даже не думайте стащить одно из них, – предупреждает Пол. – Она вам глаза выцарапает. Лучше глотните вот этого. – Он протягивает мне бутылку водки. – Сразу пожар в животе!

Вскоре я чувствую, как тепло расползается по венам.

– Передавай дальше! – требует мужчина рядом со мной. Он в поношенном костюме в тонкую полоску, как работник офиса, но кайма неподшитых брюк превратилась в бахрому.

Затем появляется женщина с целой коллекцией серебряных колец в бровях, несущая картонные коробки.

– Смотрите, что осталось в пиццерии для нас!

Все бросаются ей навстречу в безумном порыве и набивают рты. Даже женщина с тележкой просыпается и присоединяется к пиршеству.

– Делите на всех! – кричит другой мужчина, оттирая меня локтем в сторону.

Еда кончается прежде, чем я успеваю до нее добраться.

Мой рот переполнен слюной.

Я почти чувствую вкус пиццы с расплавленным сыром и помидорами, сбрызнутыми маслом.

– Эй! – кричит тот же мужчина. – Эта сука закрысила лишний кусок! Смотрите, она спрятала его в кардигане!

– Ничего я не крысила! – шипит женщина с тележкой.

Сверкает лезвие.

– Завязывай с этим! – Голос Пола подобен грому. Одной рукой он выхватывает у парня перочинный ножик, а затем быстро сует другую в карман кардигана женщины с тележкой и вытаскивает кусок пиццы.