Я отвернулась

Больше всего мама любила незабудки. Моим же фаворитом была коровья петрушка, также известная как «кружево королевы Анны». Однажды я тронула пальцами нежный белый цветок и расплакалась, когда он распался в моих руках на лепестки. «Все в порядке, – сказала мама. – Здесь полно других, которые можно собрать». Это одно из немногих сохранившихся у меня воспоминаний о детстве, так что я цепко держусь за него и боюсь потерять. Как бы она любила своих внуков! Наверняка обожала бы Джоша…

– Я выйду через несколько минут! – отзывается Роджер из кабинета.

Радио надрывается на кухне, советуя, как правильно готовить идеальное сырное суфле. Я всегда оставляю радио включенным, даже когда выхожу из дома. Его бормотание успокаивает, за исключением новостей, из-за которых я сразу перехожу на другой канал. Мне и без них хватает волнений.

Над двойной керамической раковиной я мою руки любимым лавандовым мылом и ставлю чайник на плиту. А мысли все крутятся в голове. Говорить ли Роджеру, что я видела Кэрол в центре – хотя он и уверял, что она переехала? Ужасно хочется сказать.

Но в семейной консультации советовали не выдвигать никаких обвинений. Нужно вести себя, как будто я доверяю мужу. Я даже притворилась обрадованной, когда он в прошлом месяце ни с того ни с сего подарил мне серебряный браслет. Неужели он и вправду решил, что подарок может искупить грехи?

«Папа вел себя отвратительно, но он раскаивается, – заявила дочь, когда все выплыло наружу. – Неужели ты не можешь его простить? Я не хочу быть девочкой из семьи, в которой родители не разговаривают.

Мои подруги постоянно твердят, что мы счастливые. И Джош так сильно любит вас обоих».

Джош! Вот истинная причина моего терпения. Я не могу поверить, что моему единственному внуку уже четыре года – даже почти пять. Теперь невозможно представить жизнь без него. «Буля!» – возбужденно кричит он, когда приходит в гости. Обычно он зовет меня так, потому что ленится выговаривать «бабуля», и это прозвище ко мне прилипло. Официально «день Джоша» – понедельник, тогда я присматриваю за ним, пока дочь работает.

А просто так я вижу своего драгоценного внука каждый день. И только попробуйте мне запретить! С той самой минуты, как впервые взяла его на руки, – я словно таю. Такой сильный прилив чувств даже меня удивил. Это было – осмелюсь заметить – даже сильнее любви к собственным только что родившимся детям. Как такое могло случиться?

Когда Джош стал постарше, я еще больше опьянела от счастья.