Жена моего мужа

– И какие же это чувства?

Джо Томас вдруг повернул ко мне голову:

– А вы не слишком старательно готовили домашнее задание, мисс Холл.

Я замерла. Разве он не слышал, что я представилась Лили Макдональд? Откуда он знает мою девичью фамилию? Я снова ощутила тепло руки Эда, державшей мою ладонь у алтаря. Визит в тюрьму был запланирован еще до моей свадьбы. Может, Джо Томасу назвали мою прежнюю фамилию, а когда я представлялась, он не слушал? Чутье подсказывало, что лучше его не поправлять: замечание испортит весь разговор.

Меня больше задели его слова о моей якобы небрежности. Что я упустила? Мой начальник любит повторять, что адвокат не может ошибаться. У меня до сих пор обходилось без ляпов, а другого молодого сотрудника, которого взяли на работу одновременно со мной, уже уволили, потому что он прозевал сроки подачи апелляции.

– Этого нет в ваших записях, – сказал Джо Томас, когда я опустила глаза в свои бумаги. – Я рассчитывал, что вы, как адвокат, окажетесь дотошнее. Подумайте. Поэты военной поры: через что они прошли? Какие общие черты проявились у них после возвращения домой?

Я почувствовала себя невеждой на телевикторине.

– Шок, – ответила я. – Многие отказывались разговаривать из-за посттравматического стресса.

Джо Томас кивнул:

– Продолжайте.

Я напрягла память. У меня же была пятерка по литературе!

– У некоторых отмечались вспышки насилия.

Джо Томас откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и удовлетворенно улыбнулся:

– Вот именно.

Бессмыслица какая-то.

– Вы же не служили в армии!

– Не служил.

– Так почему же вы убили свою подружку?

– Зачетная попытка. Не забывайте, я заявил, что невиновен. Присяжные приняли неверное решение, поэтому я подаю апелляцию. – Он постучал по моему досье длинным, как у художника, пальцем, не сочетавшимся с его крепкой фигурой. – Здесь есть все, кроме одной подсказки. Теперь она в вашем распоряжении.

Скрипнул отодвигаемый стул – Джо Томас неожиданно встал. На мгновение комната закружилась.

Во рту пересохло. Что происходит? Передо мной остались только эти очень темные, почти черные глаза, видевшие меня насквозь. Они знали, что творится внутри меня. Они видели то, чего не видел Эд. А самое главное, они меня не осуждали.

Джо Томас наклонился ко мне, и я уловила его запах, который трудно описать, – это не одеколон с ароматом сосны и лимона, как у моего мужа. Более грубый, влажный, землистый, звериный запах. Мне вдруг стало трудно дышать.