Жена моего мужа

У нее была привычка снимать очки и смотреть на учеников так, будто она видит их насквозь.

– Ты из-за этого плачешь? – Тонким хрящеватым носом учительница повела в сторону останков Чарли. – Из-за этого старья?

Рыдания Карлы сталкивались и налетали одно на другое:

– Это не старье!.. Это Чарли… Моя гусеница… Кто-то его зарезал!.. Смотрите…

– Зарезал? Слово-то какое подобрала мелодраматическое. – Очки вспорхнули с переносицы, и на Карлу смотрели две пары стеклянных глаз с голубоватым металлическим блеском. – Перестань плакать.

– Чарли… Чарли!..

Поздно. Ужасная учительница выдернула Чарли из рук Карлы и ушла. Зазвенел звонок. Толпа детей вбежала в класс, включая девочку, которая дружила с Кевином, бывшим хозяином Чарли.

– Это ты сделала, да? – прошипела Карла, помахивая запиской перед ее носом.

Та только глянула на нее.

– Воровка, – громко сказала она, – вот ты кто. Мы все знаем, что ты сделала.

– Воровка, воровка, – произнес кто-то еще.

И тут все подхватили:

– Воровка, воровка, Карла Спаголетти воровка!

От этого скандирования Карла издала неслышный вопль.

– Почему такой шум? – Учительница с хрящеватым носом вернулась в класс.

– Что вы сделали с моим Чарли? – всхлипнула Карла.

– Если ты говоришь о старом испорченном пенале, он в мусорном контейнере на улице. Мама купит тебе другой. А теперь веди себя прилично, юная леди, иначе я оставлю тебя после уроков.

Чарли не был мертв. Он лежал среди яичной скорлупы, очисток брюссельской капусты и чайных пакетиков.

– Не волнуйся, – прошептала она, – все будет хорошо.

Осторожно, очень осторожно она держала Чарли на руках, ожидая маму за углом. Если стоять у школьных ворот, кто-нибудь спросит, что она там делает.

Это ничего, что Чарли молчит. Надо только подождать три дня, и он снова оживет. И все станет как раньше. Так священник говорил.

Но чем дольше Карла переминалась с ноги на ногу, тем настойчивее в голову лезли мысли, что будет, если они с мамой разминутся.

Небо было темным. Дома, в Италии, уже почти зима. В холода там чудесно, с тоской говорила мама. В камине горит огонь, а вокруг сидят любимые родственники. Певучий говор и объятия согревают тебя, от этого в животе разливается тепло. Не как здесь, где жадный электросчетчик так и жрет деньги.

«Хватит уже здесь стоять».