Дождь нашей печали

Ты даже не сообщил, что у тебя есть дама сердца.

– Счастье любит тишину, – ляпнул я. Все-таки Офелия была права, когда говорила, что нужно продумать некие аспекты. Займусь этим потом.

– Это понятно, но я твой лучший друг.

Я пожимаю плечами. Мне нечего на это ответить. Я краем глаза посмотрел на Офелию. Она стояла рядом с моей мамой и о чем-то с ней говорила. Надеюсь, мама не промывает ей мозг, а то мамочка может.

– А вообще я удивлен, – вдруг говорит Ларри.

Я недоуменно посмотрел на друга.

– Ну у тебя такая любовь была к Челси…

– Так, – перебиваю я его.

 – Это было в прошлом.

Не желаю я говорить о Челси. Если уж на то пошло, то любовь к этой девушке у меня не особо-то и прошла. Хоть она и негативно обо мне отзывалась, хоть и в глаза говорила не лицеприятные вещи, все равно вроде как и люблю ее. Столько лет знаком с ней, столько лет встречался с ней.

С раннего детства мы были как влюбленные голубки: постоянно вместе. Родители давно решили все за нас. Нам оставалось только соглашаться.

Я души в Челси не чаял. Она с каждым годом становилась все краше и краше. Я не мог не влюбиться в нее, особенно в свой подростковый период, когда гормоны шалят. Да и Челси была не особо против. Вроде как тоже меня любила.

Но не так давно девушка влюбилась в своего этого Джона. Не знаю, чего ей не хватало в наших отношениях. Возможно, виноват я, возможно, она. И Челси решила высказать все, что она обо мне думает. Видите ли я такой плохой, сякой, виноват во многих бедах в наших отношениях, никогда не смогу забыть ее, что она прямо пуп Земли.

Ничего. Я ей докажу, что она для меня теперь пустое место, которое я смогу заменить. И ни разу не вспоминать о ней. Она сама потом приползет ко мне на коленях.

– Ладно, Кас, не хочешь, как хочешь.

Ларри хлопает меня по спине и отходит к другим гостям. Неприятно, конечно, что я скрываю от лучшего друга историю касательно Челси и Офелии, но другого выхода пока не вижу. Уж лучше пусть будет так, чем я буду каждый раз выслушивать упреки от Ларри.

– Сын, – раздается за моей спиной.

Я поворачиваюсь и вижу отца. Смотря на серьезное выражение лица, понимаю, что разговор будет таким же, как и его лицо: серьезным.

– Да, пап?

– Я, конечно, заранее извиняюсь, если что-то не так, но вы думали с невестой о брачном договоре?

Я ухмыляюсь. Мы думали не о такого рода договоре, но думали.

– Не переживай. Мы с Офелией говорили об этом, она подпишет его.

– Замечательно.