За*бан, но не сломлен. Как побороть весь мир, но при этом остаться собой

И это то, чего я на самом деле хотела.

Если вы попытаетесь вырваться из культа диеты, многие люди в вашей жизни решат, что вы сошли с ума. Они станут думать, что вы безответственны. Вы вредите себе. Вы вредите здоровью. А ещё очень часто мы следим друг за другом: «Ты набрала вес, а я беспокоюсь о твоём здоровье!», «Хочешь, я дам тебе совет? Не завтракай по утрам! Мне это очень помогло». (Кроме того, вас будут стыдить за то, что вы открыто переживаете о еде и весе. Я не думаю, что стыд за «стройность» можно сравнить со стыдом за жир, но это всё равно способ заманить вас в ловушку.

Вы прокляты, если делаете, и прокляты, если не делаете).

Но если мы действительно хотим поговорить о здоровье – серьёзно поговорить, по-настоящему, – то в первую очередь стоит отметить, что на здоровье огромное влияние оказывает стресс. Наша культура концентрируется на диетах, потере веса и личной ответственности, в то время как диеты зачастую продолжают цикл стресса.

Кроме того, на здоровье сильно влияют социально-экономические факторы: власть, маргинализация и стигма.

Например, если вы испытываете финансовые трудности, и вам сложно оплачивать счета, то это приводит к хроническому стрессу, который оказывает негативное влияние на здоровье. Сюда же относится подверженность расизму, микроагрессии или ксенофобии.

Вдобавок ко всему, стресс возникает в результате бесконечных попыток вписаться в общество, а также в ходе постоянной работы, необходимой для того, чтобы обществу соответствовать.

В итоге, не желая выделяться из толпы, мы наказываем себя и подвергаем самобичеванию. При этом одержимость здоровьем и красотой не идёт нам на пользу.

И это чертовски утомительно.

Как показать всем, что ты облажался

Я уже была готова приложить все усилия и похудеть, как вдруг возникла другая проблема: я возненавидела своё лицо. Я захотела, чтобы оно полностью изменилось. Если быть точнее, я мечтала о пластике носа. Однако я сомневалась, что родители разрешат мне пойти на это: всякий раз, когда я поднимала вопрос относительного операции, мама начинала меня убеждать в абсурдности данной затеи.

– Не говори глупости. Миссис Ангстадт говорила, что ты похожа на Одри Хепберн. Помнишь?

– Это было в двенадцать лет, мам. Ты сейчас на меня посмотри!

Раз мама не одобряла пластические операции в четырнадцатилетнем возрасте, у меня появился другой план: я решила, что сделаю нос, когда повзрослею. Серьёзно.