Эксперт

– К завтрашнему вечеру, – начал шеф после обычного приветствия, – подготовьте соображения по той операции, что предложил Первый администратор. Нам разрешили практически всё. Действуем на своё усмотрение. А теперь спрашивайте.

– Верно ли я понял, – решил уточнить я, – что Первый администратор ради решения неких личных проблем задействовал администрацию нашего домена?

О том, что Первый фактически приказал убить своего врага, я молчал, сдерживая обещание.

– Нет, неверно. Во-первых, «личные» проблемы Первого администратора Города автоматически становятся проблемами самого Города.

А во-вторых, у нас есть приказ. Вся доступная информация у вас имеется, так что давайте не рассиживайтесь у себя там.

«У себя там» означало, что кабинет перестал быть полностью моим. Теперь тут поставили второй стол, за которым и сидел напарник. Сам Пит лишь мельком взглянул на меня и сначала ничего не сказал. Уже потом, сидя в нашем общем кабинете, мы долго обдумывали и обсуждали предстоящую операцию. Листали виртуальные окна, сравнивали данные, распределяли роли и прикидывали, как будем действовать.

– Ты не заболел? – наконец спросил Пит, когда мы устроили небольшой перерыв.

Я молча пожал плечами. По-моему, нормальному мужику и так всё должно быть ясно. Напарник казался вполне нормальным парнем, несмотря на некоторые странности и причуды.

– А чего так странно оделся? Оперативная куртка поверх белой рубашки с галстуком?

– Сейчас холодно, – буркнул я. – Ношу свою суперкуртку. Она у меня заряжена всем, что может пригодиться.

Помнишь, шеф велел соблюдать административный дресс-код: чёрный галстук и белый воротничок? Насчёт остального сказано не было, вот с тех пор и прихожу к начальству в таком виде.

– Работать сможешь? Всё-таки рановато тебя выписали.

– Смогу, конечно, – ответил я и опять проглотил капсулу энергетика, уже вторую за сегодня. Самочувствие было так себе.

– Тогда идём дальше, – сказал Пит, и мы снова вернулись к своим экранам. Я не стал возражать. Быстро он у нас освоился.

Мне всё ещё было хреново. Более того, степень «хреновости» усиливалась.

Всё-таки эти энергетики – коварные штуки. До конца рабочего дня оставалось ещё два часа, когда я понял, что больше не могу. Я так устал, как будто весь день таскал мешки с цементом. Руки и ноги болели, а сердце стучало так громко, что казалось, будто все вокруг слышат его стук. Ноги словно вот-вот откажутся меня держать, и я бы рухнул, если бы Пит не поддержал меня под руку.