Гурджиев. Посвященный проходимец

И не всем дано ее понять. Потому, как понять ее невозможно. И никто никогда ее не поймет. Возможно, Гурджиев был Магом. Реинкарнацией Великого Мерлина. Или Сосудом для Божьего Света. То ли еще чем-то непонятным. Но людей он точно Трансформировал. Точнее, помогал тем единицам, что были к ней способны. И готовы. Ибо Эзотерика это Игра для Больших Мальчиков и Девочек. Увлекательная и Опасная. Ибо Разрушить психику легко, а собрать трудно. Как говорится – ломать, не строить. И ошибки в этих играх обходятся дорого.

Как говорил многими любимый поэт «не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума». Но не будем о Грустном. Давайте лучше вернемся к нашим баранам. А, точнее к ученикам Гурджиева. И узнаем, чему все-таки он их учил.

Глава четвертая

Машины

«Ваша проблема в том, что Вы – дурак».

    Подслушанная фраза.

Существуют вещи, постигаемые интуитивно. Самый простой пример, когда женщина смотрит на мужчину и понимает, что он Может. Ей не обязательно проверять, она и так уверена.

Примерно тоже самое происходило при общении с Гурджиевым. Те, кто имел с ним дело, сразу ощущали это – Может. Не зная, что именно и как, но уверенность в его силах поражала. Успенский пишет об этом, пытаясь передать свои ощущения от разговора с Гурджиевым. Речь зашла о том, что такое человек.

«– Да, – ответил я, – со строго научной точки зрения все люди – это машины, управляемые внешними влияниями. Но весь вопрос в том, можно ли принять этот научный взгляд.

– Научный или ненаучный – для меня все равно, возразил Гурджиев.

– Я хочу, чтобы вы поняли, что именно я говорю. Посмотрите, все эти люди, которых вы видите, – и он указал на улицу. – Все это просто машины и ничего более.

– Я думаю, что понимаю вашу мысль, – сказал я. – Я часто думал, как мало в мире такого, что могло бы противостоять этой форме механизации и избрать свой собственный путь.

– Вот тут-то вы и делаете величайшую ошибку, – промолвил Гурджиев.

 – Вы думаете, что существует нечто, способное противостоять механизации, нечто, выбирающее свой путь; вы думаете, что не все одинаково механистично.

– Ну конечно, нет, – возразил я. – Искусство, поэзия, мысль – вот феномены совершенно другого порядка!

– В точности такого же! – был ответ Гурджиева. – Их деятельность так же механична, как и все прочее. Люди это машины, а от машин нельзя ожидать ничего, кроме механического действия.