Химера. Сказка для взрослых

 Стелла

Когда Стелла вошла в кабинет своего шефа, тот удобно сидел в кресле и разглагольствовал по телефону. Он кивнул ей и одновременно махнул свободной рукой в сторону стула для посетителей, что стоял рядом с его столом. Судя по обрывкам фраз, решался вопрос с каким-то контрактом. Стеллу совсем не удивило, что начальник уже весь в работе: у них считалось правильным являться за полчаса, а уходить не раньше четверти седьмого. Шеф любил, когда его сотрудники работают много, сверхурочно, в офисе застревают и выходят в нерабочие дни.

Разумеется, бесплатно. Все заняты, работа кипит, дела продвигаются. Через пару минут шеф закончил разговор, положил трубку и автоматически улыбнулся профессиональной улыбкой топ-менеджера. Улыбкой стоимостью в месячный доход Стеллы.

– Итак, поздравляю. У нас с тобой новое дело, – произнес он с каким-то хитроватым выражением на лице.

– Это хорошо или плохо? Мне это вообще-то надо? – грубо спросила Стелла своего начальника. Недавно она подстриглась – сделала себе короткую прическу – поэтому ощущала себя непривычно и немного неуверенно.

– Почему плохо? – многозначительно удивился Шеф.

Стелле было двадцать четыре года – возраст, когда переоценка ценностей у большинства уже позади. Университетский диплом философа и магистерская степень ничего ей не дали, кроме украшений для резюме. Полезных, к слову сказать, украшений. Заголовок диссертации звучал так: «Принцип достаточного основания, как базис эмоционального убеждения».

Степень магистра позволила обойти конкурентов при поступлении на работу. И только.

Своим замечательным именем девушка была обязана отцу-киноману, который пребывал без ума от некоей Барбары Стэнвик – популярной в прошлом веке американской киноактрисы, сыгравшей заглавную роль в какой-то забытой мелодраме[1 - «Стелла Даллас» (англ. Stella Dallas) – американская мелодрама 1937 года.] тридцатых годов. Ныне только старые киноведы, да энциклопедии и специализированные справочники могли помочь найти источник вдохновения родителя Стеллы.

Однако Стелла Олеговна Петрушина к своему неординарному имени привыкла, и менять его не собиралась. Стелла была красива. Но не той правильной голливудско-киношной красотой, что регулярно потчует нас фабрика грез, а своеобразным шармом, имеющим немного аналогов. До двенадцати лет девочка считалась гадким утенком и подвергалась постоянным жестоким нападкам и преследованиям со стороны других детей.