Тюремный доктор. Истории о любви, вере и сострадании

Изменения были нацелены на то, чтобы повысить качество медицинской помощи, но мне приходились не по нутру – сбор дополнительной информации у пациентов в глубокой депрессии или с недавно поставленным онкологическим диагнозом казался мне бесчеловечным. После 20 лет работы пациенты прекрасно меня знали. Они сразу догадались бы, почему я задаю им не относящиеся к делу вопросы, это заставляло меня сильно переживать.

Подумалось, как много всего изменилось с тех пор, как два десятка лет назад я начала частную практику.

Кабинет находился неподалеку от Лондона, и я обслуживала около четырех тысяч пациентов.

Я шла в ногу со временем, всегда находя способ адаптироваться к переменам в системе здравоохранения, но эта последняя схема затрагивала мои глубинные убеждения и принципы касательно лечения. Я беспокоилась, что не смогу изменить свой стиль работы ради сбора информации, требовавшейся для получения бонусной оплаты. Однако больше всего пугало то, что мои партнеры наверняка собирались на этом настаивать.

В час дня я собралась с духом, взяла блокнот и ручку и по коридору пошла к переговорной.

На стенах висели пейзажи и натюрморты с цветами. Я много лет старалась истребить здесь канцелярский дух, создать приятную атмосферу, в которой пациент сможет расслабиться. Такие вот маленькие штрихи имели для меня важное значение.

Я пришла в переговорную первой. Села в ожидании нашего управляющего и двух моих партнеров, которым принадлежала доля в практике. Оба они были блестящими врачами, молодыми и амбициозными, и поскольку я никогда не проявляла выдающихся способностей в сфере финансов и управления, то с радостью уступила эту сторону им.

Дверь широко распахнулась. Рогит, один из партнеров, потирая руки вошел в переговорную. Двое остальных явились сразу следом за ним. Все расселись по местам.

Напряжение витало в воздухе. Я сидела, скрестив под столом ноги, и страшно волновалась, сердце колотилось в груди, к горлу подкатывала тошнота.

Рогит смотрел на меня.

– Итак, что скажешь об изменениях, Аманда? – спросил он.

Мы оба обладали сильным характером и нередко расходились во мнениях.

Я наклонилась вперед, сложив руки на столе. Блузка на спине натянулась, отчего я почувствовала себя еще более скованно.

Рогит откинулся на спинку стула и принужденно мне улыбнулся.

– Ну… – начала я и, без единой паузы, выложила все, что думаю о новой схеме оплаты. Абсолютно честно я сообщила, что собираюсь и, что еще важнее, – чего не собираюсь делать.