Сила эмпата. Опыт и Практика раскрытия индивидуальности

Территория там была небольшая, пространство замкнутое – слухи распространялись быстро…

Та пионервожатая меня явно избегала, мы не общались. Потом ее увезли в больницу, и мне заметно полегчало. А эту историю я постарался вычеркнуть из своей жизни и много лет о ней не вспоминал.

Проводы

Тот случай с пионервожатой – не первый, хотя и очень яркий. Первый раз моя сверхчувствительность проявилась раньше – я как-то поведал эту историю Свами Даши[1 - Российский экстрасенс, мастер восточных практик. Победитель шоу «Битва экстрасенсов 17».

], и он сказал, что о таких вещах рассказывать нельзя. Но я вам все-таки расскажу.

Мне было лет шесть. Дело происходило за городом, на даче у друзей моих родителей. Я вышел погулять и увидел похоронную процессию. Для меня это было очень необычное зрелище – раньше я никогда не встречал ничего подобного. И я пошел вместе со всеми.

Я никого из этих людей не знал. Многие из них плакали, кто-то кричал в истерике. Впереди траурного шествия мужчины несли гроб.

Точнее, это был совсем маленький детский гробик – для ребенка примерно моего возраста. Я впал в какое-то странное, сложно объяснимое состояние. И инстинктивно начал пробираться в центр толпы.

Оказавшись в самой гуще, я взял за руку какую-то незнакомую женщину. Оказалось, это была мама умершего мальчика. Так мы и пошли вместе, держась за руки. Она меня не прогоняла. И вскоре ее стенания утихли, она перестала кричать, плакать. Замолчала и как-то осунулась. Я вел ее за руку до деревенского кладбища, до самой могилы.

А потом потерял сознание.

Я не знаю, кто меня оттуда вытащил, – мама утверждает, что это была она. Кто-то из соседей сказал ей, что я пристроился к похоронной процессии и со мной происходит что-то странное. Я не помню, как выключился, но отлично запомнил тот момент, когда открыл глаза. Прокрутил в голове всю эту историю от начала до конца и понял, что не могу пошевелиться. Потому что мне казалось, что я тот самый маленький мертвый мальчик, которого уже предали земле.

Сразу после этого я заболел и болел в тот раз как-то особенно тяжело, с осложнением. И наверное, именно с того момента ко мне пришло понимание, что чужая боль – это моя боль, так уж я устроен.

Меня многие спрашивали, знал ли я того мальчика, дружил ли с ним?

«Нет? Не дружил? А зачем ты тогда туда пошел? И как отыскал в толпе его мать?» – удивлялись люди.

А я ее и не искал – просто в какой-то момент меня как будто притянуло к ней, и я взял ее за руку.