Судьбы либерализма в XX веке

эссе «Southey’s Colloquies on Society», которое содержит следующий часто цитируемый пассаж: «Лучшее, что могут сделать наши правители для блага страны, это заниматься своими прямыми обязанностями и предоставить капиталу самому находить наивыгоднейшее применение, товарам – достойную себе цену, предприимчивости и проницательности – собственное вознаграждение, дать лености и неразумию самим искать себе естественное наказание, а на себя взять поддержание мира, защиту собственности, облегчение доступа к правосудию, соблюдение строгой экономии во всех частях государства.

Пусть правительство выполнит это, а народ, конечно же, сделает всеостальное». См.: Macaulay Т. Critical and Historical Essays. Second edition, London: Longman, Brown, Green and Longmans, 1843. Vol. 1. P. 217–269.], которого оба они внимательно изучали.

Но у Визера и особенно у Филипповича этот либерализм включал немало аргументов в пользу регулирования, – по крайней мере для решения проблем рынка труда и социальной политики: Филиппович, в сущности, был скорее фабианцем, чем классическим либералом.

Пожалуй, Бём-Баверк был исключением и остался до конца подлинным либералом, а его последнее эссе «Регулирование или экономические законы?»[55 - Bohm-Bawerk E. Macht oder okonomisches Gesetz? / / Zeitschrift ftir Volkswirtschaft, Sozialpolitilc and Verwaltung. Vol. 23. 1914. P. 205–271 in Bohm-Bawerk E. Gesammelte Schriften. Vol. Vienna: Holder-Pichler-Temp sky, 1924. Trans, by John Richard Mez as «Control or Economic Law?» (Shorter Classics of Bohm-Bawerlc. South Holland, 111.: Libertarian Press, 1962. P. 139–199).] можно даже рассматривать как начало возрождения либерализма. Но Мизес совершенно выломился из рядов своего поколения и сознательно держался в стороне как изолированный несгибаемый либерал, а за материалом для возводимого им здания новой либеральной доктрины ему пришлось пуститься в плавание по неведомым морям английских источников XIX в. , поскольку текущая немецкая литература едва ли позволяла ознакомиться с принципами истинного либерализма. Но к тому времени, о котором идет речь, он уже нашел в Лондоне близких ему по духу Эдвина Кеннана и Теодора Грегори, и именно с начала 1920-х годов установились связи между австрийской и лондонской группами либералов.