Тяжесть и нежность. О поэзии Осипа Мандельштама

К ним примыкают не допущенные во второе издание «Камня» военной цензурой «Заснула чернь» (1913) и «Дворцовая площадь» (1915), а также «На площадь выбежав, свободен…» (1914), где петербургская тема спорит с римской и сквозь «рощу портиков» Казанского собора просвечивает колоннада римского Сан-Пьетро. («Тютчевское» стихотворение «Лютеранин» внешне с Петербургом не связано, но недаром Мандельштам публикует его в этом ряду – по связи неочевидной, глубинной оно впоследствии отзовется в более поздних его петербургских стихах.

)

Мандельштамовский Петербург периода «Камня» – совсем не тот сырой и серый, смертельно больной, обреченный и проклятый «город на болоте»[9 - «Город на болото» – «клише символистского сознания» (Тименчик Р.Д. «Поэтика Санкт-Петербурга» эпохи символизма/постсимволизма // Семиотика города и городской культуры. Петербург. Труды по знаковым системам. XVIII. Тарту, 1984. С. 121. Ср. позже у Бориса Пильняка: «страшный город на гиблых болотах с гиблыми туманами и гнилыми лихорадками» (Пильняк Борис.

Повесть Петербургская, или Святой Камень-город. Москва-Берлин, 1922. С. 73.).], каким он предстал после Достоевского у символистов – в романе Дмитрия Мережковского «Антихрист (Петр и Алексей)» (1904–1905, отд. изд. 1905, 1906, 1907), в стихотворении Зинаиды Гиппиус «Петербург» (1909), в романе «Петербург» Андрея Белого (1911–1912). Петербург символистов – это город, основанный Антихристом и несущий на себе его печать:

Твое холодное кипенье

Страшней бездвижности пустынь.

Твое дыханье – смерть и тленье,

А воды – горькая полынь.

Как уголь дни – а ночи белы,

Из скверов тянет трупной мглой,

И свод небесный, остеклелый

Пронзен заречною иглой.

………………………………

Как прежде, вьется змей твой медный,

Над змеем стынет медный конь…

И не сожрет тебя победный

Всеочищающий огонь.

Нет, ты утонешь в тине черной,

Проклятый город, Божий враг.

И червь болотный, червь упорный

Изъест твой каменный костяк.

    Зинаида Гиппиус, «Петербург»

В отличие от этого «проклятого города», Петербург раннего Мандельштама – город многоликий, прекрасный и благословенный прежде всего потому, что он – пушкинский.

Мандельштамовский пушкиноцентризм сказался и в этой теме. Если для символистов genius loci Петербурга – Медный Всадник[10 - «Медный всадник – это genius loci Петербурга» – Анциферов Н.П. Душа Петербурга (1922) //Анциферов Н.П. «Непостижимый город…» Л., 1991. С. 35.