Доводы рассудка

Поместью Келлинч предстояло перейти дальше целым и неделимым, таким, каким когда-то и он получил его.

Двое доверенных друзей, мистер Шеферд, живший в ближайшем городке, и леди Рассел, были призваны на совет. Отец и дочь, казалось, ожидали, что какое-то неожиданное решение снизойдет на них и избавит их от проблем и уменьшит их траты, но без малейшего ущемления их гордости или привычных пристрастий.

Глава 2

Мистер Шеферд, осмотрительный поверенный в делах, безотносительно того, что мог бы он держать в уме, и независимо от тех видов, которые он имел на сэра Уолтера, предпочел бы, чтобы неприятные вещи произнес кто-то другой, постарался избежать хоть на йоту каких-либо предположений, уклонившись даже от намека, тонко сославшись на превосходное суждение леди Рассел, благоразумие которой позволяло, по его мнению, ожидать в ее советах только таких решительных мер, которые он хотел бы видеть в конце концов принятыми.

Леди Рассел глубже всех с тревогой раздумывала о предмете обсуждения и посвятила серьезному обдумыванию этого вопроса много времени. Она была сторонницей обоснованных и взвешенных решений, но не отличалась живостью ума, поэтому решения давались ей с трудом в любом случае, а в этот раз они были тягостны вдвойне из-за непримиримого противостояния двух главных действующих лиц. Она сама следовала определенному кодексу чести, в утонченным смысле этого понятия; поэтому она жаждала спасения чувств сэра Уолтера, одновременно заботясь о добром имени семейства, такого до мозга костей аристократичного по ее представлениям, размышляя о том, что пойдет им на пользу, как и любой здравомыслящий и честный человек на ее месте.

Эта доброжелательная, отзывчивая, добрая женщина, способная к сильным привязанностям, на удивление правильная в своем поведении, строго соблюдала собственное понимание этикета, с манерами, которые отличали человека с хорошим происхождением и воспитанием. Она обладала развитым умом и была, вообще говоря, рациональна и последовательна; но она страдала предубеждениями в отношении родословной; она была высокого мнения о титулах и положении в обществе. Это делало ее немного снисходительной к ошибкам тех, кто обладал ими.