Духовные сокровища. Философские очерки и эссе

Уж очень оно мне напоминает английское «мист» – то есть туман. Все туманное и расплывчатое не отвечает моей природе. Хочется определенности и света. Если мистицизм в людском понимании означает искание истины и постоянное познавание, то я бы ничего не имел против такого определения. Но мне сдается, что люди в этом случае понимают вовсе не реальное познавание, а что-то другое, чего они и сами сказать не умеют. А всякая неопределенность – вредоносна»[18 - Рерих Н.К. Мистицизм. С. 284.], – писал художник в очерке «Мистицизм».

Сам художник никогда не считал себя мистиком – вопреки мнению досужих обывателей – и в своих очерках подчеркивал, что загадочные явления, относимые невеждами в область мистики, существуют на самом деле как научные феномены, неизученные пока наукой. Рерих также особенно обращал внимание на тот факт, что подобные явления давно уже стали предметом научных исследований, проводимых передовыми учеными его эпохи. «Мы глубоко интересуемся передачей мысли на расстояние и всем, сопряженным с энергией мысли. Об этом уже давно были беседы с покойным Бехтеревым, с Раином, с Метальниковым. Область мозга и сердца, так выдвинутая сейчас учеными мира, не может быть названа дымчатым словом «мистицизм», но есть самое реальное научное познавание. Для невежд, вероятно, любое научное открытие есть мистицизм и сверхъестественность. Но тогда и Каррель, Крукс, Оливер Лодж, Пипин и все реальные ученые будут тоже мистиками», – писал Николай Константинович.

Рерих особо отмечал тот факт, что невежды и ретрограды пытаются объявить явления, не укладывающиеся в рамки старой, узкоматериалистической парадигмы науки, шарлатанством либо неадекватностью людей, подтверждающих реальное существование данного рода феноменов.

В частности, в очерке «Парапсихология» Н.К. Рерих писал: «Во времена темного Средневековья, наверное, всякие исследования в области парапсихологии кончились бы инквизицией, пытками и костром. Современные нам «инквизиторы» не прочь и сейчас обвинить ученых исследователей или в колдовстве, или в сумасшествии. Мы помним, как наш покойный друг профессор Бехтерев за свои исследования в области изучения мысли не только подвергался служебным гонениям, но и в закоулках общественного мнения не раз раздавались шептания о нервной болезни самого исследователя. Также мы знаем, что за исследования в области мысли серьезные ученые получали всякие служебные неприятности, а иногда даже лишались университетской кафедры. Так было и в Европе и в Америке.