Нортенгерское аббатство

Глава 2

В дополнение к тому, что мы уже сказали о Кэтрин Морланд, ее личных качествах и умственных способностях, кои она обнаружила накануне предстоящего шестинедельного пребывания в Бате, обещавшего изобиловать трудностями и опасностями, возможно, для большей ясности нашему читателю следует знать о том (если только, разумеется, дальнейшее повествование не запутает его окончательно и он все же составит себе четкую картину того, что за девушкой стала наша героиня), что сердце у нее было отзывчивым, нрав приветливый и открытый, не знала она ни чванства, ни жеманства — все нынешние ее манеры являлись ни чем иным, как просто заменой детской неуклюжести и застенчивости; в общем, Кэтрин производила впечатление приятной, а в удачные дни даже хорошенькой девушки, может, лишь чуточку невежественной, ну да кто не грешит этим в свои семнадцать.

Когда приблизится час разлуки, беспокойство миссис Морланд достигнет, безусловно, крайней степени. Дурные предчувствия о страшной участи бедняжки на чужбине ревущим потоком обрушатся и захлестнут мать, погрузив ее в бездну печали и слез, по крайней мере, на день-другой, что судьба оставит им до расставания; маленькая спальня еще услышит прощальный совет, полный горького знания и мудрости, что слетит в скорбный час с губ матери.

Вы и правда, во все это поверили? Но ведь миссис Морланд ровным счетом ничего не знала о похотливости знати, и душу ее не терзали мрачные предвидения злого рока, выпавшего на долю дочери. Все, о чем она собиралась предупредить девушку, и, кстати, это и сделала, уместится в нескольких следующих строках: «Кэтрин, умоляю тебя одеваться потеплее, и обязательно закутывать горло, особенно если соберешься погулять вечерком. И еще я бы советовала вести строжайший учет расходам, для этого я тебе даже блокнот дам».

Салли, или, скорее, Саре (ибо редкая знатная леди, дожив до шестнадцати, так и не соберется поменять своего имени) была уготовлена роль если уж не духовника, то сердечной подруги Кэтрин. При этом стоит заметить, что та вовсе не настаивала, чтобы сестра писала ей при первой же возможности, равно как не вытягивала из нее обещания подробно обрисовывать каждого нового знакомого и цитировать запавшие в душу фразы из диалога с ним.