Нортенгерское аббатство

Всем сердцем желаю я, чтобы нашлись какие-нибудь приятели, и тогда мы бы подыскали тебе достойного кавалера. Я была бы так рада, если бы ты могла потанцевать! Ой, смотри, какая странная леди. Какое нелепое на ней платье! И такое старомодное! Посмотри на ее спину.

Немного погодя какой-то из соседей по столу предложил дамам по чашке чая, что было воспринято с горячей благодарностью, которая, вполне естественно, вылилась в приятный разговор, между прочим, единственный за целый вечер. Когда танцы закончились, объявился мистер Аллен.

— Итак, мисс Морланд, — обратился он без обиняков, — надеюсь, вы хорошо повеселились.

— Лучше некуда, — ответила она, усиленно борясь с зевотой.

— Мне так хотелось, чтобы она потанцевала, — вступила в разговор жена. — Нам непременно следует найти ей подходящего кавалера. Я уже говорила, что была бы очень рада Скиннерам. Отчего бы им вместо прошлой зимы не приехать сюда нынче! Или хотя бы Перри объявились, ну те, помнишь, о которых они нам рассказывали. Тогда бы Кэтрин могла танцевать с Джорджем Перри.

Так жаль, что нам не встретился достойный кавалер!

— В следующий раз нам обязательно повезет, — утешительно подытожил мистер Аллен.

После танцев гости начали расходиться; их осталось ровно столько, чтобы можно было свободно прогуливаться по залу. Именно теперь наступило нужное время для героини, ранее не успевшей сыграть свою роль; настал час быть замеченной и обожаемой. Каждые пять минут толпа редела, освобождая все больше места. Теперь на барышню смотрело множество молодых людей, ранее затерявшихся в толпе.

Однако, похоже, ни один из них не собирался обрушить на нее поток страстных признаний, удивленный шепот не носился среди присутствующих, и никто не назвал ее богиней. И все же выглядела Кэтрин очаровательно, а уж если бы кто из гостей встретился с ней три года назад, то сегодня ее назвали бы безупречной красавицей.

На нее все же смотрели, и в целом не без восхищения; краем уха она услышала, как какой-то джентльмен в беседе с приятелем назвал ее «милой девицей».

Эти слова возымели должный эффект, и вечер уже не казался таким безнадежным, как в самом начале. Застенчивость исчезла, и Кэтрин почувствовала такую признательность тем двум мужчинам за нехитрую похвалу, какая по силе своей могла бы сравниться с благодарностью истиной героини к поэту, сложившему дюжину сонетов в ее честь. Девушка покинула бал в полном удовлетворении, греясь в лучах общественного признания.