Старчество в годы гонений. Преподобномученик Игнатий (Лебедев) и его духовная семья

Старчество в годы гонений. Преподобномученик Игнатий (Лебедев) и его духовная семья

монахиня Игнатия Пузик

В книгу вошли произведения, написанные в 1940-1950-х гг. членом одной из крупнейших подпольных монашеских общин Патриаршей Церкви. В них запечатлены малоизвестные подробности из жизни российских христиан в годы гонений. Но главное – они подробно рассказывают о пути духовного возрастания, о том, как именно строились отношения учителя с учеником, о том, как вечные законы жизни во Христе находили себе применение в XX веке.

Все это делает эти произведения не только ценнейшим мемуарным источником, но и настоящим учебником духовной жизни. Тексты книги публикуются впервые.

Монахиня Игнатия

Старчество в годы гонений. Преподобномученик Игнатий (Лебедев) и его духовная семья

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II

Издание подготовил А. Л. Беглов

Книга о времени и вечности

6 июля 1816 года Державин писал свое последнее стихотворение:

Река времен в своем стремлении

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвения

Народы, царства и царей.

А если что и остается

Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрется

И общей не уйдет судьбы!

…Человек брошен в реку времени. Он один на ее стремнине. Как он попал сюда? Где пристанет его утлая лодочка? То, что было предметом его забот и трудов, исчезает в одночасье. То, что утешало его, сметено и забыто. А то, что задержалось на миг в памяти людей благодаря поэтам и историкам, чрез звуки лиры и трубы, все равно исчезнет за первым поворотом реки.

Всматриваясь в неумолимый поток, человек познает свое неизбывное сиротство.

«Стихи были только начаты, но их продолжение угадать нетрудно, – считает биограф поэта. – Отказываясь от исторического бессмертия, Державин должен был обратиться к мысли о личном бессмертии – в Боге»[1 - Ходасевич В. Державин. М., 1988. С. 288.]. Но поэт не завершил начатого, и первое восьмистишье незаконченной оды навечно осталось не ответом на муки и стенания человека, а величественной констатацией его бренности.

…Шел 1953 год – середина века, бросившего человечество в пропасть невиданных страданий. В Париже крошечным тиражом только что была издана книга, открывавшаяся вопрошанием: «…Где же этот СВЕТ ЛЮБВИ ОТЧЕЙ… где же этот внимательный до последней мелочи Промысл? Все мы подавлены зрелищем неудержимого разгула зла в мире.