Меня зовут Лаури

После того, как ты закончишь институт, мы будем жить в Америке, – она, захлебываясь, пересказывала мне все прелести нашей совместной жизни. Наверное, я сошёл с ума, потому что в целом и в частности картина мне нравилась. Мне двадцать пять, я взрослый самостоятельный мужчина. Так почему бы и нет?

Скорее всего, мысли о Тине, Кристине, Веронике, Лайне и многих других, чьих имён я не помню, но лица которых до сих пор всплывают в памяти, заставили меня захлебнуться в собственной никчёмности и жалости к себе. А иначе чем объяснить это помешательство?

– Лаури, ты там? Ответь же мне! Лаури! – Анника кричала в трубку.

Я не мог ответить. Я сжимал трубку в руке и кружился с ней в ритме вальса. Люди смотрели на меня и улыбались. Наверное, они завидовали тому, какой я молодой, счастливый и сумасшедший.

Глава 9

Всё время перед отъездом мы провели вместе. Квартира Анники была в нашем распоряжении, я даже успел перевезти туда самые необходимые вещи и создал собственный уголок.

Небольшой столик возле окна был завален моими любимыми книгами и газетами, на кипе журналов для мужчин расположились несколько флаконов с туалетной водой, ручки, простой карандаш и листы А4.

Я люблю рисовать. Лица, портреты, природу, очертания тел. Но только простым карандашом. Не потому, что для меня «жизнь – это пианино, клавиша чёрная, клавиша белая». Я стараюсь относиться к жизни, как к радуге. Но в рисунке мелкие штрихи, точность и детали для меня намного важнее цвета. Цвет отвлекает и прикрывает ошибки.

Привычка делать зарисовки появилась у меня в школе. У каждого ученика был свой способ борьбы со сном во время урока. Кто-то менялся записками, кто-то сладко спал. Я же сидел за первой партой, окружённый отличниками и занудами. Однажды я смотрел на учителя и пытался представить его в смешной одежде. Или с нелепым выражением лица. В шляпе ведьмы или костюме клоуна. Зрелище было таким забавным, что я достал тетрадь и попробовал нарисовать то, что видел. К моему удивлению получилось довольно неплохо, и практически на каждом уроке я оттачивал своё мастерство.

Смотрел в окно и делал зарисовки того, что видел. Эту привычку я пронёс через всю студенческую жизнь. Время от времени творчество накрывало меня, и я садился рисовать. И теперь Анника находила рисунки то в туалете, то в зале, то под кроватью. Она молча складывала их в стопку на столе.

Вся следующая неделя пролетела как один день. Мы ходили в кино, целуясь на задних рядах, как подростки.