Дворец Грез

Осиротел котенком. Затем долгая уличная жизнь. Воровство и драки. Торговцы рыбой и курятиной даже награды за твою голову назначали. Считали тебя врагом номер один.

– И в чем вопрос?

– Никогда не скучал по прошлой преступной жизни? – спросил долгопят.

– Нет, – твердо ответил Элдвин. – Ни минуты. Я воровал только из нужды. Чтобы прокормиться. Чтобы выжить. И в этом все дело.

– Кто был преступником, им и остается, – вкрадчиво произнес долгопят. – А вот еще кое-что. Мальверн. Один из главных сообщников Паксахары.

И твой дядя.

– Мальверн предал меня и мою семью. С чего мне быть его приспешником? Ведь он пал от моих лап. Разве это не доказательство?

– То есть ты признаешь себя убийцей?

– Я защищался.

– Так или иначе, ты способен убивать, – подытожил долгопят.

Элдвину все труднее было сохранять спокойствие. Все происходящее ему решительно не нравилось. Попытаться выцарапать долгопяту глазищи? Только хуже будет. И Элдвин постарался унять гнев.

– Ты ни слова не сказал о королеве Лоранелле, – мяукнул кот.

 – Как она себя чувствует?

– Хочешь знать, справились ли ты и твои дружки со своей работой?

– Пожалуйста, – попросил Элдвин, – пожалуйста, скажи, что с ней все хорошо.

– Ее лечат лучшие целители Огромии. Пока им удается удерживать ее в Странствии, между этой жизнью и Завтрашней.

Облегчение волной накатило на Элдвина, и он выдохнул.

Его неприятности – это пустяки, главное, что королева жива.

Скрипнула дверь, и на пороге возникла другая правдоимица в багряной мантии.

Она приблизилась к женщине, сидевшей напротив Элдвина, что-то прошептала ей на ухо и удалилась так же стремительно, как вошла.

– Гилберт сознался, – объявила дознавательница. – Можно прекратить допрос.

– Это неправда, – замотал головой Элдвин. – Я вам не верю.

– Возможно, он совестливее тебя, – заметил долгопят.

– Нет. Вы просто его запутали. Или вообще обманули. Ему не в чем сознаваться, потому что мы ничего не сделали!

– Это расскажи кому другому, – хмыкнул долгопят.

 – Для тех, кто с нами сотрудничает, наказание мягче. А для тех, кто упорствует в сокрытии истины, суровее.

Ну уж нет. Не на того напали. Бродячий кот нипочем не сознается в том, чего не совершал, – пусть хоть все огнем горит. У него, питомца улиц Бриджтауэра, ничего не осталось – только достоинство. И уж его-то он сохранит любой ценой.

– Я невиновен, – просто сказал Элдвин. – Мы все невиновны.

Долгопят многозначительно переглянулся со своей верной.