В поисках правителя Хейзы

Но чаще всего нет, я зову того, с кем хочу говорить мысленно и если он отзывается, то диалог состоится, а если нет, то я не силен, что-либо до него донести, – пояснил мужчина и тяжело вздохнув, опустил вниз наполнившейся болью взор.

" Опять она!" – вскипела я про себя, понимая, кто именно не отзывается на его призыв и чьи именно мысли он пытается прочесть все эти годы.

"Нет, так дело не пойдёт!" – твёрдо решила, думая, как действовать дальше. Но, не придумав ничего путного, соизволила пойти на хитрость и, смело шагнув вперёд, резко взвыла от фантомной боли в правой ноге.

И пусть никакой боли на самом деле не было, но Джону об этом знать не обязательно. Схватилась за лодыжку и театрально, стараясь вызвать как можно больше сочувствия, упала на землю, морщась и практически плача.

Мужчина тут же поднял на меня озадаченный взор и никак не мог понять, что произошло. За долю секунды он приблизился ко мне и, во второй раз за день упав передо мной на колени, попытался изучить масштабы ранений, которых на самом деле не было.

– Что, что с тобой? – визуально меня осматривая и параллельно озираясь вокруг в поисках возможной опасности, поинтересовался мой мираж.

– Лодыжка, – стараясь морщиться, как можно убедительней, произнесла я.

– Где болит?– сочувственно поинтересовался мой лекарь, аккуратно беря в свои ладони мою правую ногу и бережно прикасаясь к ней.

Я театрально взвыла, когда его ладони коснулись предполагаемого мной места ушиба, а сердце, упав в туже правую пятку, слишком громко застучало в ней, выдавая все мои чувства и заставляя краснеть.

– Как же это произошло? – все еще осматривая масштабы повреждения, произнес Джон, а я пыталась хоть как-то забить свои эмоции в дальний угол и изображать калеку.

– Я просто оступилась, – как могла виновато ответила, глядя ему прямо в глаза, но ничего, кроме сочувствия и заботы в них не обнаружила.

– Идти сможешь? – поинтересовался он.

– Неа, – подняв плечи и сделав несчастное лицо, быстро ответила я.

– Отлично, – сильно выдохнув, сообщил мой горе-лекарь, – придётся тебя нести, – обречённо добавил он, поднимаясь на ноги, затем наклонился и подняв, бережно и аккуратно прижал к себе.

Мысленно я ликовала, крепко прижимаясь к широкой груди.