Сборник статей. Выпуск 4

13)

И коль скоро «капище Юмалы почиталось «богов жилищем», нет ничего удивительного в том, что «чудь, приходя молиться, жертвовала в чашу серебро и золото» и что «ни денег, ни идола украсть было нельзя, потому что чудь крепко берегла своего бога, постоянно около него стояли часовые, а дабы они не пропустили каких, либо воров, около самого идола были проведены пружины, кто дотронется до идола, хотя одним пальцем, сейчас пружины заиграют, зазвенят разного рода колокольчиками и тут не уйдешь никуда…».

Заметим, что чудь в преданиях о ней постоянно называется «белоглазой», что отнюдь не свидетельствует о классическом финно-угорском характере внешности, а напротив подчеркивает специфическую, присущую северным европеоидам исключительную светлоглазость.

А. Грандилевский отмечает, что в памятной книге Куростровской церкви пишется: «Еще в недавнее время ельник этот был предметом многих суеверий… мимо ельника, особенно в ночное время, боялись проезжать и проходить, а раскольники считали его священною рощею и до 1840 года хоронили туда покойников».

Таким образом, ельник считался священным до 1840г. у старообрядцев, что вообще не свойственно специфически финно-угорским святилищам.

Надо сказать, что А. Грандилевский, тем не менее делает следующий вывод: «В культурном отношении древняя Заволоцкая чудь, когда сделалась уже исторически известною, едва ли много отличалась от киевских или новгородских славян, едва ли она могла быть в разряде полудикарей, в строжайшем смысле этого слова, потому что ея развитие далеко опередило всех остальных соплеменников… жила оседло, имея столицу… крепостные пригороды, погосты и большие поселения… свой религиозный ритуал… имела князей, для защиты от врагов возводила довольно хорошие городски или крепостные насыпи… с доисторического еще времени имела очень широкую торговлю со скандинавами, англо-саксами, со всеми чудскими и финскими народами,.

. Уже Штурлезон, испанский летописец писал о сказочных богатствах Юмаллы, норвежцы интересовались даже земледелием, привившимся в быте Заволоцкой Чуди, и говорили о нем, как предмете, стоившем особого внимания… Двинское Заволочъе составляло центр общего внимания и было оно таковым исключительно по первую четверть XI века».

А. Грандилевский выводит из «чудского самородного говора» такие названия как Двина, Печора, Холмогоры, Ранула, Курья, Куростров, Нальостров и т. д.