Сборник статей. Выпуск 4

Кур жил с матерью и прочими, пока не выросла его собственная семья; тогда дети остались при отце, а их бабка и те, кто с ним пришли ранее, переселились к западу на высокие холмы за рекою Быстрокуркою, чем предание народное объясняет происхождение Матигорской области… Благодаря особым жизненным удобствам, и более тому, что здесь чудское племя никогда не подвергалось истреблению, как случалось в соседних областях, никогда оно отсюда никем не было вытесняемо, не вело войн, держалось оседлой трудовой жизни, – будущий Холмогорский округ быстро заполнялся населением, которое разрослось в целый независимый могучий полудикий народ – Чудь Заволоцкую».

Надо отметить, что далее А. Грандилевский так описывает этот «полудикий» народ, что данное определение становится совершенно неуместным. Он пишет: «Он так обособился среди соплеменников и отдельным укладом жизни, и заметным повышением в умственном развитии, и видным авторитетом в области религиозного культа, что без всякой борьбы занял веское передовое место и, распространив свои пределы по всему Двинскому побережью от низовьев и кончая Вагой рекой, представлял собой столь внушительную силу, померяться с которой не дерзала даже бесчисленная по тому времени дикая Югра».

Столь свойственное авторам начала нашего века стремление показать Заволоцкую Чудь полудиким финским племенем, ассимилированным затем стоящими на более высоком культурном уровне поднепровскими и новгородскими славянами, приводит довольно часто к вопиющим противоречиям.

Так Грандилевский пишет, что по легендам потомки Кура (Куру) были могучим народом («представляющим собой внушительную силу») и в то же время, говоря о каменных стрелах, ножах и топорах, найденных в районе Архангельска и Холмогор, делает вывод, что чудо «кроме каменных орудий ничего не имела».

Для нас сегодня эти каменные орудия свидетельствуют о том, что человек («в первоначальной стадии развития Заволоцкая Чудь» по А.

Грандилевскому) заселял эти края еще в каменном веке, а образованный православный священник в 1910 году считал что: «Едва ли не эта беспомощность (у народа, с которым не дерзали померяться силой его соседи?) выработала у Заволоцкой Чуди ту удивительную хитрость, про которую в народной массе циркулируют всякие рассказы, не эти ли нужда побуждала малочисленное племя („распространившееся – свои пределы по всей Двине от низовьев и кончая р.