Сон о сне. Стоит лишь пожелать…

В конце концов, это ведь ваша связь.

Я взглянула на Эллиота, готовая потребовать рассказать мне правду… и не смогла. Воспоминание о погибшем друге поглотило его, и я понимала, что сейчас не время. И я не хотела думать о том, почему мне не всё равно.

– Завтра… Я хотела поехать в Блэкпул, провести Новый год с родителями.

– Мне нужно быть рядом? – не оборачиваясь, тотчас отозвался демон. – Или вы позовете меня, когда сочтёте нужным?

– Позову, – рассеяно ответила я.

– Хотите спросить что-то ещё?

Покачав головой, я легла набок, вперив взгляд в полоску лунного света на кровати.

В комнате вдруг стало слишком холодно, и я сильнее закуталась в одеяло.

– Тогда, приятных снов. – Пожелал Эллиот, оставляя меня одну.

***

Собирая чемодан, я уложила лишь самые необходимые вещи, хотя в него бы поместился и весь гардероб. Мина следовала за мной по пятам, путаясь под ногами и всем своим видом выражая возмущение. Бросив кофту на кровать, я опустилась перед любимицей на корточки.

– Я же не на вечность уезжаю, не будь такой эгоисткой.

Кошка принялась тереться о руку, мурча во весь голос. Каждый раз, когда я уезжала на несколько дней в Блэкпул, она вела себя так, будто я бросаю её на веки вечные. Никогда бы не подумала, что кошки могут быть такими.

Раньше я всегда просила Юми приглядеть за ней. Но теперь стоит поручить эту обязанность кому-то другому. «Кто-то другой», к слову, стоял в дверях, прислонившись к косяку, и с интересом наблюдая за моими попытками оправдаться перед кошкой.

Я спиной чувствовала его ухмылку.

– Позаботься о ней, пока меня не будет, – не оборачиваясь, приказала я.

– Разумеется.

Сложив вещи, я бросила взгляд на ящик стола, где лежала старая потрёпанная тетрадь. Мой детский личный дневник, исправно ведённый до десяти лет. Не понимая, зачем я это делаю, я вынула его и уставилась на обложку – единственное яркое пятно в моей комнате. И во всей моей жизни. Настолько неуместный здесь, дневник казался чем-то чужим и никогда не принадлежавшим мне.

Странное чувство, похожее на ностальгию, на какое-то мгновение всколыхнулось в душе и так же быстро потухло, стоило сунуть тетрадь на самое дно чемодана.

Я старалась не думать о последней записи, сделанной в нём, но неровные строчки, выведенные дрожащей детской рукой, упорно мелькали перед глазами. Замерев на месте, с протянутой к «молнии» рукой, я не заметила, как близко подошёл Эллиот.

– Вас опять что-то тревожит, – мягко констатировал он.