Деревенская магия

У многих племен существует священное место, где живут духи рек, гор, озер, лесов. Ступать туда простой смертный не смеет, и если все же он попал в это место, то уверяют, что он никогда не вернется.

Народ, как мог, боролся против колдовства мар и ведьм. Чтобы оградить себя и свой скот от вреда, хозяйки клали в хлев крапиву, плакун-траву, чернобыльник или вешали на стене избы убитую сороку.

Самыми сильными колдунами признаются те, кто умеет с помощью заговора внушать страх до такой степени, что человек может сойти с ума.

Против колдунов выступают знахари. По своей силе они способны противостоять колдунам и снимать их колдовство. Знахарь должен поставить диагноз заколдованному человеку и приступить к его лечению, за что он получает хорошее вознаграждение.

Считалось, что колдун, умирая, должен передать свои знания ученику. В книге М. Забылинского «Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия» приводится интересная легенда:

«Однажды умирающий колдун передал свое колдовство внучку.

Дело было вот каким образом, как говорит предание:

Старик-дед, замешанный в каких-то плутнях и заслуживший имя «колдуна», умирает, оставляя по себе потомство. Все его удаляются, брезгуют. Он сам видит это, лежа на смертном одре, и ухищряется, обращаясь к мальчику лет 8 или 10, его внучку, мальчику бойкому, который все время был к нему привязан.

– Внучек! поди сюда! – кличет старик внука в припадке своей предсмертной агонии.

– Что, дедушка?

– На-ко, возьми, внучек! возьми!..

Внучек взял от деда-колдуна веник и вышел от него, в это самое время внучек ощутил что-то особенное. Внучку пришлось спать, ему грезятся небывалые до сего дня сны, и он просыпается, словно от лихорадки. Затем, после просонья, ему представляются вдруг безобразные, пугающие детское воображение личности, требующие у него работы.

Бедняк промаялся до утра со своими дрянными снами, не давшими покоя, и встал, как отуманенный.

Ночные грозы он передал своим родителям, или воспитателям, и указал на веник. Это еще более встревожило семью, разумеется, напуганную событием и суеверную по простоте и грубости образования.

Это был не сон, а явь, во время которой страдал ребенок, которого мучали духи, переданные не в веник, а с веником, и принявший этот веник без молитвы, конечно, потому, что веник – предмет, ничего не заслуживающий и не стоящий никакого внимания.