Печаль

Как одежда, изъеденная молью, не имеет уже никакой цены и не гожа более на честное употребление и как дерево, червями источенное, уже не годится на постройку или украшение какого-нибудь здания, хотя бы и посредственного, а заслуживает быть отложенным на сожжение огнем – так и душа, пожираемая угрызениями всесокрушительнейшей печали, не гожа уже бывает ни для того первосвященнического облачения, которое миро Духа Святого, с неба сходящее прежде на браду Ааро-на, принимает потом на ометы свои, как это изображается в пророчестве святого Давида в следующих словах: Как драгоценный елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его (Пс.

132, 2), ни для построения и украшения того духовного храма, которого основания положил Павел, премудрый архитектор, говоря: Вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас (1 Кор. 3, 16), и на который какие идут дерева, то описывает Невеста в Песни Песней, говоря: Кровли домов наших – кедры, потолки наши – кипарисы (Песн. 1, 16). И вот такие-то роды дерев избираются для храма Божия, и благовонные и негниющие, которые не подлежали бы ни порче от ветхости, ни точению червей.

101. Иногда болесть эта имеет обычай порождаться от предшествовавшей страсти, или гнева, или похотения, или любостяжания, когда кто испытывает потерею предвзятой в уме надежды удовлетворения их делами или вещами по роду их; иногда же без всяких наличных причин, могших ввергнуть нас в эту пропасть, по воздействию лукавого врага, внезапно схватывает нас такая прискорбность, что мы не бываем в состоянии принять с обычною приветливостию посещение даже самых дорогих и нужных нам лиц, и, что бы ни было ими сказано в подходящем разговоре, почитается тогда нами неуместным и лишним, и не дается им никакого приятного ответа, по причине преисполнения всех изгибов сердца нашего желчною горечию.

102. Этим наияснейше доказывается, что не всегда по вине других возбуждаются в нас остны прискорбностей, но паче по собственной нашей, потому что мы сами в себе носим причины всех восскорбений, именно в семенах страстей, которые, как только оросит душу нашу дождь искушений, тотчас прорываются в ростках и плодах своих.

Никто никогда не понуждается ко греху, хотя бы дурной пример других возбуждал его к тому, если он не имеет сокрытой в сердце своем материи того греха.