Не открывай

С помощью этой игры Кэрол спасалась от мелких неприятностей.» Это не по- настоящему! Все, что окружает меня сейчас – просто голограмма»,– успокаивала себя девушка. Сейчас ей очень хотелось повторить свою любимую утешительную фразу, но в этот раз боль была слишком реалистичной, чтобы ее можно было назвать галлюцинацией.

– Мамочка! Мама! – настойчиво прокричал голосок из детской.

– Миа. Сейчас, – Кэрол попыталась встать на ноги, но у нее ничего не получилось. Ноги перестали ее слушаться.

Голос дочки вернул Кэролайн в кошмарную реальность, которую она пыталась осознать, как не существующую на самом деле.

Она вспомнила, что уложила Мию спать и теперь нужно обязательно добраться до ее комнаты. Кэрол удалось подняться и, держась за стены, дотащить свое тело до двери.

– Зайчик, не бойся. Я с тобой, – Кэрол села на кровать и прижала к себе Мию. Она обожала свою пятилетнюю дочку. Сегодня малышка жаловалась на головную боль и Кэрол позволила ей спать днем.

Миа была теплая после сна, и от нее приятно пахло детством.

Это был успокаивающий запах, которым Кэрол наслаждалась, вдыхая его живительный аромат. Так пахнет жизнь без неприятностей и огорчений. Так пахнет вера в счастливое будущее. Кэрол сейчас этого дико не хватало.

– Мамочка, а папа скоро придет? – Миа наклонила голову, пытаясь заглянуть в глаза Кэрол.

– Папа уехал на несколько дней в командировку, – соврала Кэрол. Миа ничего не знала о смерти и объяснять ей это именно сейчас Кэрол не собиралась.

Она и сама до конца не осознавала, что произошло на самом деле. Кэрол поняла, что не узнала точной причины смерти мужа. Она заставила раздавленного Алана покинуть ее дом.

– А что такое команировка? – коверкая слова, переспросила Миа.

– Это поездка в другой город на несколько дней. Милая, ты не против, немного пожить у бабушки? Маме тоже нужно уехать в командировку, – Кэрол с трудом удавалось сделать свой голос живым.

– Ура! Ура!– Миа радостно спрыгнула с кровати и начала стягивать через голову кофту от пижамы.

Кэрол ожидала такой вопрос от дочери. Миа обожала отца и будь ее воля – никогда не слезала бы с его коленей. Уэйн разделил себя на две части: одну он отдал Кэрол, а вторую торжественно вручил малышке Мии, когда она была еще эмбрионом. Даже кусочка для себя Уэйн не захотел оставить, полностью посвятив свою жизнь ИМ. Кэрол не собиралась пока ничего говорить дочери. Ей нужны были силы, чтобы самой не сойти с ума.