Стена Зулькарнайна

проамериканского лобби Европы, той группки, которая поверила в какой-то момент в американский век, в то, что двадцатое и двадцать первое столетие будут принадлежать Америке. И вот сейчас оказалось, что Европа встает с колен, на которые она была поставлена в 45-ом году, и не хочет больше быть просто экономической территорией, оккупированной Соединенными Штатами, как это было десятилетиями в течение холодной войны. Европа снова претендует на то, чтобы снова стать одним из центров мировой цивилизации. А такой проект для Соединенных Штатов смерти подобен, потому что они живут только на то, что постоянно подводят к кризису, используют этот кризис и, в конечном счете, разрушают Старый свет, технологическим и интеллектуальным авангардом которого последние 200–300 лет является именно Европа.

Кстати говоря, уместно задаться вопросом: почему перестал быть авангардом Исламский мир? Он был интеллектуальным и духовным центром человечества до монгольского завоевания. Мы не будем пускаться в исторический экскурс, а примем как факт, что Османская империя – эта главная представительница исламских интересов с 1500 по 1900 годы, – была евроценричной державой, именно поэтому сначала она поддерживала Францию, а на последнем этапе – Германию, рассчитывая, что она поддерживала именно те страны, которые несли на себе бремя евроцентрической ответственности.

Фаллачи и иже с ней – эта та группа, которая сегодня отброшена на обочину истории и находится в стороне от магистрального процесса, происходящего ныне в Европе.

А что происходит в Европе? Почему Европа и Ислам, Исламский проект, все чаще и чаще увязываются друг с другом? Европейская суперэлита – это тот же самый класс людей, который правил в Европе и 300, и 400 лет назад, та же самая родовая аристократическая знать, которая раньше правила через систему абсолютистских государств, абсолютистского истеблишмента, а теперь правит через клубы и через присутствие в совете директоров транснациональных корпораций, крупнейших грандов, где сегодня доминируют представители аристократических домов, члены династических семей Европы.

Этих династических семей не менее тридцати, все они либо Габсбурги, либо Ганноверы, либо Гогенштауфены и т. д., все они переплетены между собой. Это огромная грибница клубной знати, которая стоит за спиной такой внешне демократической, с партиями и парламентами, как бы открытой и либеральной Европы. Эта клубная власть аристократов не довольна той ситуацией, которая сложилась после Второй Мировой войны.