Чёрно-белый мир. Два ордена

Адора подошла к двери и приложила ладони к стеклу, ворочая головой и переводя взгляд с одного существа на другое. Все, по ту сторону, сделали несколько шагов назад одновременно, кроме Грейс. Она осталась на месте одна и смотрела на девушку с желанием убить. Адора замерла, глядя в глаза лисицы и облизнулась. За своей спиной Грейс чувствовала страх, желание убежать от этого, но сама была почти спокойна. С детства она привыкла бороться за себя и брата и какая-то марионетка, пусть и злая, не могла вывести женщину из себя.

Больше нельзя было терять ни минуты. Ворон собрал свою магию в правую руку и над его ладонью появился чёрный шар, трещавший как молния. В нём, внутри, что-то жило и пыталось выбраться наружу, изнывая от искрящихся стенок материи.

– Я не хотел этого, сестра! – он бросил шар в спину девушки, и та истошно завопила.

Она опустилась на колени, а тело Адоры задымилось, будто тлело изнутри. Ткань платья, порванного на спине, обуглилась и почернела, а голая спина покрылась волдырями.

Девушка обернулась и резко бросилась к брату, превозмогая боль. Он приготовился встретить удар, но его сестра, ударив его в грудь, лишь перескочила через него, когда он упал и направилась в сторону от школы.

Ворон лежал на земле и не мог встать. Мужчина прикрыл глаза и сосредоточился на своём сбившемся дыхании, медленно вдыхая воздух. Солнце зашло за тучи, и маг мог ощутить на своей мокрой коже лёгкий ветерок и запах свежей травы. Через некоторое время двери открылись и все «высыпали» на улицу.

Существа нерешительно подошли к мужчине, раскинувшему руки и ноги в стороны, и наклонились к нему, пытаясь отодвинуть друг друга.

– Она могла вас убить! – запричитал Киото и наклонился ближе, чтобы осмотреть раны.

Он приподнял ошмётки ткани, и все увидели метку чёрного мага.

– Могла, но не убила! – Ворон откашлялся и присел, открыв глаза.

– А вы её не убили, потому что слабак?! – Грейс надменно стояла, сложив руки на груди.

Все затихли и посмотрели сначала на неё, а потом на директора.

– Нет, – ответил Ворон. – Просто, я люблю её, как прежде! Даже видя в какое существо она превратилась по своей или чужой воле!

Все прошли в дом, а на улице садилось солнце. Лужайка перед домом окрасилась в красноватый цвет и листья на деревьях стали успокаиваться в ожидании ночной тишины и прохлады. И только смятая местами трава могла говорить о том, что здесь что-то произошло.

Глава 3.