Чёрно-белый мир. Два ордена

Сколько бы лет не было, а мама нужна всегда!

– Ты сама его бросила! – ответил ей отец. – И не повторяй свою песню о том, что это я невыносим! Если бы любила сына – терпела бы!

Хан закрыл дверь в свою комнату и прислонился к ней спиной. Он уже и не помнил её лица и только голос был смутно знаком. Жизнь у него была не сладкой – отец поставил жёсткие рамки и требовал полного повиновения.

Хан посмотрел в зеркало и улыбнулся – он добился чего хотел! Теперь, здесь в школе, он свободен от отца и его взглядов на жизнь.

Тогда оборотень так и не увидел мать, а через несколько месяцев она погибла на войне Вседозволенности.

Возможно Ворон был некой ниточкой, что хоть как-то соединяла Хана и мать. Оборотень думал о том, что в разные промежутки времени они знали одно и тоже существо.

Крон вернулся со своей прогулки поздно. Когда эльф тихо открыл дверь в свою комнату, Хан уже лежал на своей кровати под одеялом, с закрытыми глазами. Крон, снял туфли у двери и тихо, чтобы не разбудить соседа, подкрался к своей постели.

Эльф плохо видел в темноте и наощупь провёл рукой по своим вещам, разложенным на кровати, в поисках полотенца. С улицы повеяло прохладой и эльф на мгновение замер, шумно вдохнув воздух. Капля пота стекла по его виску и Крон даже не дёрнулся что бы стереть её, вместо этого он расстегнул рубашку и снял её, оставшись в одних брюках. Наконец, под ворохом вещей, он выудил полотенце и ночные штаны из лёгкого льна. Почувствовав на себе взгляд, эльф обернулся. Может ему только показалось, но оборотень слегка дёрнулся и прикрыл глаза. Крон улыбнулся: он привык к такому вниманию, ведь эльфы всегда вызывали к себе больше интереса и внимания от существ и людей.

Мужчина аккуратно, стоя в пол оборота к оборотню, расстегнул ремень на брюках и спустил их с бёдер. Он не смотрел на оборотня, но в комнате стояла такая тишина и «висело» напряжение, что эльф немного сам смутился. Он быстро подхватил свои вещи и скрылся в ванной комнате, защёлкнув замок за собой.

Крон стал напротив зеркала и в темноте увидел своё отражение, чуть видное, но узнаваемое.

– Что ты творишь?! – спросил он у существа по ту сторону отражающей поверхности и нахмурился.

Руфус лежал на постели и смотрел в потолок. Белая краска была свежей, ровно покрывающей поверхность, как молоко. Его комната была самой маленькой и не потому, что ему такую выделили, нет – он выбрал сам. Работая в шахтах, в тёмных узких выемках угля, Руфус привык к этому.